Харизма

Да, я хромая девушка, но во имя любви к Господу, кредиту, распродажам и керамическим щеночкам, не надо этих ярлыков вроде «хромоножки», ладушки?

Моя улыбка стала на километр шире:

– Ладно, не я, а мой врач. Хотя он и продолжает тараторить, что верит в меня. – Я посмотрела на часы. Мне было решительно плевать, как это смотрелось со стороны. Иногда вежливость перестает быть одной из моих определяющих черт. – Какой вопрос, Манго?

Мимо нас, шлепая задниками вьетнамок по морщинистым чистеньким увлажненным пяткам, продрейфовали два старика.

– Ты меня уел, хвастун. Думаешь, из тебя выйдет хороший танцор сальсы? – протрещали Салатовые Шорты. Рука в старческих пятнах метнулась назад и подтянула шорты обратно на костлявую бледную задницу. Там, под этими шортами, оружие массового поражения.

Невыездной из Кайфландии отмахнулся:

– Я всегда так думаю, когда выпиваю!

Скрипуче хихикая, старики скрылись за дверью с надписью «Массажная».

– Сложно ли получить лицензию чтеца? – спросил Манго.

Фокус в том, что вы начинаете по-настоящему видеть человека, когда он спрашивает у вас о лицензии чтеца.

Манго все еще оставался загорелым белозубым красавцем с шестью кубиками пресса, но в то же мгновение, как этот вопрос сорвался с его напомаженных губ, он стал чем-то большим и одновременно чем-то меньшим, если вы понимаете, о чем я.

– Достаточно трудно, – ответила я, – но при благоприятном стечении таких факторов, как упорство и везение, вполне возможно. Почему вы спрашиваете, Манго?

Он вновь улыбнулся этой своей потрясающей улыбкой, однако теперь за ней что-то было. Я назову вещи своими именами: неловкость.

– Я просто подумал, вы как никто другой сможете обрисовать реальное положение вещей…

– Хорошо, Манго, я поняла. Что вам сказали в Районной администрации?

– Что, если я подам заявление, мне придется запастись терпением, – выпалил он и этак ошарашено уставился на меня, как если бы я сказала, что его левая икроножная мышца не импонирует мне.

– Значит, вот как это нынче называется – «запастись терпением», – фыркнула я. – Вы стучитесь в сплошной бюрократический лабиринт, все верно. Я не понаслышке знаю о служащих администрации. Шесть лет назад получение лицензии не было головомойкой, в которую ее превратили после дела Рождественского.