Восточная сказка

– У нас же все антивандальное, – хмыкает обескураженный Алишер.

– И на будущее выбирай нормальных бойцов, а не отморозков, лады?

– Да я Айрата сто лет знаю, Гера! – взрывается Алишер. – Спокойный мужик, хладнокровный. Что на него нашло? Не понимаю! Он обычно и мухи не обидит…

«Мух, естественно, Айрат не трогает, – хмыкаю я про себя. – А вот избить ни в чем не повинную девочку, в сущности ребенка, может запросто. Ненавижу тебя, Айрат! Как же я тебя ненавижу».

Чувствую, как будто от побоев начинает ныть тело.

Фантомные боли. С каким же трудом мне удалось от них избавиться! Казалось, навсегда. А поди ты, увидела Айрата, и все вернулось. Боль. Страх. Обида.

Вздрагиваю, не в силах совладеть собой. Трясущимися руками хватаюсь за лацкан мужниного пальто.

– Не бойся, – шепчет на ухо Герман и целует в висок. – Ты в безопасности, котенок.

Всю дорогу он крепко прижимает меня к себе, словно опасается, что Айрат материализуется в салоне нашего Мерседеса. И лишь дома, усадив меня в кресло, Герман подает мне стакан с успокоительным и, усевшись напротив, смотрит встревоженно и участливо.

Вижу, что муж в ярости, но сдерживается. Дождавшись, пока я, сделав пару глотков, отставлю стакан в сторону, берет мои ладони в свои и спокойно, но строго спрашивает.

– С чем мы имеем дело, Алина? Расскажи, пожалуйста. Я обязан знать.

Глава 1

Амина

Пятью годами ранее

– Меня просватали, – шепчу Тимуру, стоит нам только остаться одним в магазине. Делаю вид, что рассматриваю витрину.

То и дело важно сверяюсь со списком, выданным мне матерью.

– За кого? – так же одними губами шелестит Тимур, медленно, слишком медленно раскладывая товар по близлежащим полкам.

– За Айрата, – еле слышно говорю я и прикусываю губу, чтобы не разреветься.

– За брата Нур? – глухо рыкает мой возлюбленный. И я смотрю в пронзительные черные глаза, полыхающие огнем, чувствую боль любимого и ничего не могу поделать. Даже прикоснуться к нему.

– Зачем спрашиваешь? – вздыхаю, отворачиваясь.

 – Можно подумать, есть еще какой-то Айрат.

– Это невозможно. Он же старый и, говорят, психованный! – бьет себя по ноге Тимур и подскакивает ко мне.

– Ему всего тридцать. Отец считает наш брак вполне приемлемым. Они уже сговорились.

– Но тебе-то только исполнилось восемнадцать! – не сдерживаясь, вскрикивает Тимур. – Почему ты мне не разрешила прийти посвататься…

– Мои против тебя, – печально мотаю головой.