Спору нет!

– Яволь, – буркнул Денис и отключился.

Зайдя в подъезд, он поднялся на этаж выше и позвонил в дверь к Аделаиде Петровне.

– Я только на минутку, – заявил с порога и засиделся на целый час. Попивая чаек с прошлогодним вареньем, Денис много чего узнал о людях, живущих в подъезде. Кто пьет, кого отец бросил и как Семен Ефимыч из семнадцатой квартиры борется с болячками при помощи кофейных клизм. Очень познавательно! Наконец Цесаркин не выдержал и напрямую поинтересовался Ниной:

– Вы помните, как она здесь появилась, Аделаида Петровна?

– Ну конечно, Денисочка, – вкрадчиво прошептала старуха, поправляя голубые волосы.

«Мальвина, блин!» – про себя выругался Цесаркин, глядя на белые пухлые щеки собеседницы.

– Незадолго до смерти Татьяны Андреевны. Где-то за полгода. Бабушка ваша с ней в парке на скамеечке сидела. Беседовали о чем-то. А меня увидели, замолчали обе. Вернее, покойница знак Ниночке дала, та и осеклась на полуслове. Потом она в дом приходила с мужчиной каким-то.

– Сейчас покормлю тебя, Васенька, – заворковала она над наглым кошаком.

Цесаркин нетерпеливо кашлянул.

– И что вам дедушка ответил? – уточнил он.

– Заявил, что Нина – его внучка… И только сегодня Лерочка сообщила, что он женился на Нине этой и квартиру ей отписал.

– Это его воля, – крякнул Денис и направился к выходу.

– Только она ему никакая не внучка, – бросила вслед старуха. – Смысл ему на внучке жениться? Он бы ее просто включил в завещание. Мужики все врать горазды, стоит только кусок свежего мяса рядом увидать да руки к нему протянуть. Вот и дедушка ваш не исключение. Все вы одним миром мазаны, – вздохнула она, провожая Цесаркина. Денис счел за благо удалиться, пока противная старуха не переключилась на своего вероломного мужа, бросившего ее ради ее же подружки.

Он как ошпаренный выскочил на лестничную площадку и понесся к себе, пытаясь понять, какая из версий кажется ему наиболее привлекательной. Жена деда или двоюродная сестра?

– Кто вы, доктор Зорге? – пробурчал Цесаркин себе под нос и чуть не врезался в велосипед. Двое подростков с великами отпрянули в сторону, прошептав извинения.