Спору нет!

 – Еще объявится! – И уточнил деловито: – Вы Цесаркина знаете, опознать сможете?

– Конечно, – печально махнула толстой ладошкой Верочка и, взглянув на экран, поморщилась. – Да, это он. Подтверждаю. Пусть возмещает ущерб!

– Документы готовим, уголовное дело по факту порчи имущества уже возбуждено по нескольким статьям. Обязательно привлечем его к ответственности.

Вера, словно глядя сквозь капитана, кивнула.

– Как же мне найти Аську? Не случилось бы беды!

– А что ваш муж говорит? – осторожно поинтересовалась Нина, прекрасно зная, что Вера с супругом давно живут раздельно.

– Он уверен, что это наш с дочкой спектакль, чтобы вытрясти из него побольше денег. Идиот!

– Через три дня, если девочка не объявится, подавайте заявление в полицию, – предупредил капитан. – Там быстро найдут.

Нине почудилось, что он собирался добавить «живую или мертвую», но сдержался. По коже прошел мороз от страшных версий, что могло случиться с Аськой в чужом городе…

– Может, в «ЛизуАлерт» обратиться, – пролепетала Нина.

Вера решительно мотнула головой.

– Нет, наш папаня наймет детектива в Питере. Хоть это удалось у него выпросить.

Вера встала и на негнущихся ногах пошла к себе. Нине хотелось побежать следом, утешить, но в кабинете еще находился майор, лихорадочно заполняющий какую-то форму, а в сумке зашелся трелью сотовый. И, судя по мелодии, звонил бывший муж.

– Да, Миш, – ответила она на автомате.

– Нунька, – пробасил Ломакин. – Я тут у матери в Тарнаусе пару дней поживу.

– Возьми, – разрешила Нина и поспешно добавила, помня о пропавшей Аське – Только глаз с него не спускай, пожалуйста!

И, нажав на кнопку отбоя, с ужасом поняла, что, если что-то случится с сыном, она просто умрет в одночасье. Но как бы ни сложилась их с Ломакиным совместная жизнь, она твердо знала с первого класса, что за своих близких Мишка готов на все. Только как же это получилось, что она сама, Нина Тарантуль, оказалась неинтересна Мише Ломакину?

«Красивая и смелая дорогу перешла, – фыркнула она про себя, прекрасно зная, что та самая женщина некрасива и неумна».

Нина запретила себе думать о вероломстве мужа и, отряхнувшись от грустных мыслей, расписалась в протоколе у Синебокова. А потом вызвала к себе подчиненных и устроила нагоняй за низкие продажи. Лишь после собрания она поняла, что так и не попрощалась с душкой-капитаном.

– Он сразу ушел? – поинтересовалась она у Анечки.