Спору нет!

Зато принять душ и выпить смузи можно в спортивном клубе. Цесаркин, подхватив заранее сложенную спортивную сумку, оставленную с вечера на кухне, направился к выходу. В дверях прислушался. Прыжки прекратились.

Тотчас же в коридор прибежали собаки. Герда посмотрела внимательно, словно говорила:

«Куда же ты? Сейчас начнется самое интересное!»

– Знаю, – пробурчал Цесаркин, представляя Нину в мокрой от пота майке, поэтому распахнул дверь и скомандовал:

– Гулять, Герда!

Денис живо спустился вниз, понимая, что с сегодняшнего дня придется ходить в спортзал с удвоенной силой.

Отсутствие тренировок в последний месяц не пошло на пользу. Даже сумка казалась неимоверно тяжелой. Он закинул неподъемный баул в багажник и, подождав, пока Герда отметит близлежащие кусты, осведомился строго:

– Вернешься к подружке или со мной поедешь?

Собака, завиляв хвостом, радостно потрусила к подъезду. Денис влетел на этаж и, распахнув дверь, запустил в квартиру вероломную Герду.

– До вечера, дорогая, – бросил он своей любимице.

Но в этот момент в коридор в шортах и коротком топе вышла Нина Тарантуль и, лучезарно улыбнувшись, проворковала:

– Как скажешь, кошкуль!

Цесаркин негодующе глянул на нее и, круто развернувшись, чуть не врезался в соседку Аделаиду Петровну. Он пробормотал дежурное «здрасси» и кинулся вниз, краем уха услышав, как старая курица здоровается с Арахной.

«Вот! Вот с кем поговорить нужно!» – сам себе попенял Денис.

Он долго тренировался, пытаясь за один раз восстановить былую форму.

– Да все у тебя нормально, – отмахнулся на его жалобы тренер. – Подумаешь, месяц!

– Не поверишь, Серый, еле сегодня сумку поднял!

– Витамины попей, – хмыкнул тренер и отправился наставлять молоденькую красотку, тщетно пытавшуюся сделать гиперэкстензию.

После тренировки и душа Цесаркин ввалился в кафетерий и, велев себе раз и навсегда забыть о мясе, заказал на завтрак суфле из спаржи и смузи из авокадо и шпината. Бросил сумку на пол, собираясь устроиться за столиком у окна и с высоты десятого этажа наблюдать, как солнечные лучи скользят по крышам близлежащих зданий и щекочут верхушки деревьев.

Но звук, гулкий и протяжный, словно набат колокола, заставил его насторожиться.

«В сумке только тряпье и кроссовки», – заверил он сам себя и тряхнул баул снова. И опять услышал лязг металла. Цесаркин, осторожно поставив сумку на плетеное креслице, принялся рыться в необъятном чреве спортивного чувала, наощупь определяя свое нехитрое барахло.