Пустая карта. Уравнение измены

Эх, Виташа, Виташа, что же ты натворил, мальчик мой? Почему моя радостная и красивая дочка в одночасье превратилась в тень самой себя? Почему не ходил на сторону тихо, как остальные, оберегая покой и честь жены? Зачем тебе понадобилось устроить карнавал из личной жизни?»

Ольга Сергеевна тяжело вздохнула. Это не укрылось от Чапая.

– Ты чего, Олюшка? – поинтересовался, уменьшая звук на рекламу.

– Желудок болит, – пожаловалась Ольга.

– К Виту в клинику нужно тебя положить, пусть обследует зятек, – пробормотал Чапай.

– Носишься с ним как с писаной торбой, – не выдержала она. – Только я думаю, зря мы ему Машу в жены отдали. Вся семейка гулявая. Что Сашка-покойник ни одну медсестру мимо себя не пропускал, что Еленочка…

– Перестань старые портянки ворошить, – поморщился Чапай. – Хочешь, иди ложись, я тебе таблетки принесу. Только скажи какие. Или Маше позвоню, спрошу.

– Не надо. Перепугаешь только, – остановила она мужа. – Я сама все возьму. Не беспокойся, Чапай.

– Всегда Чапай, – пробурчал он.

Ольга погладила его по башке, прошлась пальцами по линялым редким волосам и чмокнула в макушку.

– Васенька, – прошептала мужу на ухо и пошла на кухню за лекарствами. Он приплелся следом. Потом потащился за ней в спальню.

– Оль, – пробормотал тихо. – Я всю жизнь чувствую свою вину за Лиду, но тогда мне казалось, что ты меня бросила и больше не вернешься.

– Я знаю, Вася, – глухо заметила она.

Ольга положила голову на плечо мужу, погладила по груди.

– Я саму себя спрашиваю, она знает, что не родная мне? Я же никогда не делала различий между своими сыновьями и Лидой. Мог ли кто сказать ей правду?

– Ты ее единственная мать. Хорош ерунду болтать, – отмахнулся Чапай. – Кроме Кольки, никто ничего не знает. Ложись-ка ты спать… – пробурчал Архипов, наблюдая, как жена снимает длинный шелковый халат и укладывается в постель. Чапай сел рядом, поправил тонкое одеяльце.

– Куршивому поросенку и на Петривки холодно, – улыбнулся он.

– Подожди, Вася, – попросила она.

– Чего такое? – недовольно хмыкнул он.

– Я очень тебя прошу, не дави на Машу и не помогай Витольду. Пусть сами разбираются.

– Как же, разберутся они! – в сердцах крякнул Чапай. – А потом дети – сироты? Евка нервная, Машку замордовала совсем. Пусть возвращается уже. Хватит, нагулялся!

– Вася, – жена глянула с укоризной. – Я очень тебя прошу. Пусть Маша сама решит.