Личный трофей опального генерала. Часть 2

– Здрасьте, – хмыкнул Толик в трубку, заходя в здание метрополитена. – Когда к вам можно подъехать? – уточнил он нахально.

– Да хоть сейчас, – пробурчали в ответ. – Но я на даче. У меня тут все хранится.

– Ну ладно, – с сомнением в голосе согласился Толик. – Адрес диктуйте, сейчас приеду. Он сумрачно вгляделся в белый листок блокнота, где умудрился накарябать название поселка и улицу.

«Абрикосовая, блин, – хмыкнул про себя Меньшиков и мысленно пропел из Антонова: – Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную…»

Он покосился на часы, лихорадочно соображая.

«Без пятнадцати семь, – пробурчал он про себя. – К полуночи должен домой вернуться, – скривился он. – А если позже карета превратится в тыкву, а Ленка в фурию. Будет потом до утра выяснять, к кому таскался. К Жанке или к Катьке… – весело ухмыльнулся он и, скривившись, отметил довольно: – Ревнует сучка! Это хорошо!»

В метро он отвлекся от семейных проблем, опустив глаза в новую книгу Тони Робинса. Что-то там про деньги и экономию. И в электричке снова читал известного коуча, в надежде нахвататься идей и разбогатеть.

Только вот не предугадал, что за городом холоднее. Через куртку задувал ветер, голова без шапки грозила скатиться с плеч и упасть в первый попавшийся сугроб, а ноги промокли от набившегося внутрь снега.

Поэтому, когда заказчик пригласил пройти и испить чайку, Меньшиков некстати вспомнив, что не успел поужинать, с удовольствием стянул с себя мокрую обувь и холодную куртку.

– Проходите, пожалуйста, – елейно пробасил солидный дядька с бородкой и в домашней вельветовой куртке.

 – Вот сюда, на кухню, – махнул он в сторону темного коридора. Жена сегодня вкусных плюшек купила. Будем вас чаем угощать и за жизнь разговаривать, – хихикнул он, пропуская Толика вперед.

«За жисть мне с тобой болтать некогда, дядя, – мысленно скривился Меньшиков. – А вот чашка чая точно не помешает. Тем более с плюшками», – про себя хохотнул он и уже шагнул в ярко освещенную плохо прибранную кухню, когда ему под ноги кинулась мелкая гавкучая собачонка.

– Фунтик, – прикрикнула на собаку худая тетка в цветастом платье и с пергидрольными кудряшками на башке. – Свои, свои, – повторила она, поднимая псину на руки и прижимая к своей субтильной груди. Толик отвлекся, презрительно глядя на трясущуюся от страха, но не переставшую лаять собачонку. И не заметил движения сзади. Он лишь почувствовал, как на голову свалилось что-то тяжелое, и очнулся уже в наручниках в обшарпанном, но теплом подвале.