Личная слабость полковника Лунина

Давай, подумай, что ему там вколоть. Пусть быстрее очухается Ты же медицина у нас, Щербинина.

– Я – акушерка. Могу принять роды. У него схватки?

– Нет в тебе ни капли доброты, – трет потный лоб Коля. – Я тебя как друга прошу.

Прикусываю щеку, лишь бы не рассмеяться. Ну какой же ты мне друг, Коля? Иди своего Торганова проси!

– А я тебе взамен сотовый верну по-тихому. Морозу позвонишь. Он тебя быстро с кичи вытащит, – приводит главный аргумент Дудков.

– Тимофей в отпуске, – прикрываю глаза от усталости.

Может, это сон? Я сейчас проснусь, и все будет как прежде. К вечеру сварю борщ. Витя приедет с работы…

Впиваюсь зубами в щеку. И даже чувствую привкус крови во рту.

Да очнись же ты, дурочка! Витя женится! Женится. На поганой блонде. И как теперь быть, если вся моя жизнь крутилась вокруг него. Я даже платья покупала такие, как нравились Торганову. По малейшему зову бежала. И все надеялась…

– У Морозова телефон всегда к ладони приклеен. Тебе ответит, – отвлекая меня, настойчиво пыхтит Коля.

 – На вот, – протягивает мне мой мобильник.

И вся моя защита летит к чертям.

– Ладно, – соглашаюсь нехотя и предупреждаю строго: – Я могу только капельницы поставить.

– Да хоть клизму, – отмахивается Дудков. – Мне главное, допросить этого перца. А если он еще чистосердечное у меня подпишет…

– Так нельзя, – мотаю я головой. – Нужно дождаться прояснения сознания…

И мысленно оправдываю себя. От гемодеза и гептрала ничего страшного не случится. Побочек минимум.

Помогу человеку, может, и мне плюсик в карму зачтется. Так хоть мозги у человека прояснятся. Будет понимать, что говорит и подписывает.

Коля снова вытирает потный лоб. В тоскливом взгляде появляется немного радости.

– Что надо купить, скажи! Он в себя придет, я его допрошу. Может, по службе продвинут. Не вечно же мне в этом Шанске куковать.

– Записывай, – вздыхаю тяжко. Мне кажется, и капитанский чин – это верх для Коли. А куда он метит? Даже подумать страшно.

Дудков со списком выбегает в коридор.

Зычно зовет кого-то из подчиненных.

А я, воспользовавшись легким послаблением, звоню Морозову и горько рыдаю в трубку.

Тимофей слушает терпеливо, а потом заявляет решительно:

– Сейчас я Тора наберу, Надь. Пусть уладит вопрос с ювелирами.

– Нет, Тима, пожалуйста, – всхлипываю в трубку. – Не хочу я его!

– Это сказка не про любовь, Надя, – отрезает он решительно. – Просто быстро вытащить тебя из ИВС не получится.