Личная слабость полковника Лунина

И я в очередной раз удивляюсь, как люди могут быть такими черствыми и равнодушными к человеческой жизни.

– Я никому не скажу, – дергаю руку.

– Да знаю я, – морщится Лунин и снова жарко шепчет в ухо: – Тут нельзя выходить, Надя. И этот аэродром предназначен только для частных бортов. Поэтому едем ко мне…

Задыхаюсь от негодования. Ничего себе заявочки! Что вообще возомнил себе этот наглый тип?

– Нет. Выпустите меня в городе, – настаиваю я.

Пытаюсь сохранить самообладание. Но попробуй мыслить здраво прижатой к здоровенному мужику?

– Не получится, милая.

Со стороны мы, наверное, похожи на двух воркующих голубков. Вон и водитель с интересом в зеркало заднего вида поглядывает. Даже чуть не пропускает нужный поворот. Резко выворачивает руль в сторону. С моих колен на пол шумно падает полупустая сумочка.

«Там только телефон, а грохоту», – не успеваю поднять я, как Лунин подхватывает мою единственную вещь загребущей лапой, больше похожей на ковш экскаватора.

«Вот же раззява», – ругаю саму себя. Держать надо было крепче. Сумка ладно! Но там телефон. Без него я не смогу выбраться из этой странной переделки.

– Поспи, малыш, – предлагает мне наглец. И сам, откинувшись затылком на подголовник, закрывает глаза.

– Опять плохо? – тяну я испуганно.

Как же я надеюсь, что он скажет «да!». Машина остановится. Кто-нибудь вколет Лунину инъекцию, а я сбегу.

– Все нормально, Надюш! – шепчет он, снова обволакивая меня жаром. – Скоро домой приедем, отдохнем.

Охаю возмущенно и снова оказываюсь прижатой к Славе Лунину. Не знаю, криптой он промышляет или брачный аферист, но от неминуемой близости внизу живота ёкает что-то. Желание бьет огненной стрелой.

Интересное кино! С Витей такое бывало, конечно, но точно не от тисканья на заднем сиденье.

– Отпусти, – прошу тихо. – Неудобно.

– Да тут все свои, – хохочет нахал.

– Асисяй, не балуйся, – раздается строгий голос с переднего сиденья. – Вы мне бойца отвлекаете.

– Да мы тихо сидим, бать, – словно школьник оправдывается Лунин. И снова откидывает голову на подголовник. Закрывает глаза. Вот только мою руку так и не выпускает.

«Чем меньше дергаешься, тем меньше он к тебе пристает», – выводит своеобразный закон мой спутанный разум.

Так и едем дальше. Я лишь напряженно смотрю в окно, где в сумерках мелькают названия поселков.