Его единственная

Вот если там ее нет…

– Дождемся, что скажет генеральша…

Вот уже третий день Юля пыталась взять себя в руки. Она отчетливо помнила, как, осторожно достав спящего сына из машины, пошла следом за вышедшей на крыльцо пожилой женщиной. Задержалась лишь на мгновение. Поудобнее ухватила Димульку, тотчас уткнувшегося носом в грудь матери. Покосилась на Крепса, забирающего сумки из багажника. Димка, подхватив свой портфель и Юлин шоппер, обнялся с мужиком, что встречал их на перроне.

– Спасибо, Иван Григорьевич, – сказал громко и с чувством.

– Благодарю вас, – закивала Юля, встретившись взглядом со своим неведомым защитником. Заметила в глазах промелькнувшую тоску, будто бы этот сильный и властный человек что-то вспомнил. Свое. Личное.

И уже повернулась уходить, но замерла как вкопанная.

– Береги ее, – негромко, но отчетливо сказал Бессараб, кивая на Юлю. – Не будь дураком. Когда-то я сам напортачил в похожей ситуации… Не повторяй моих ошибок, – пробурчал он. – И вы, девушка, не стройте из себя неприступную крепость.

– Разберемся, – помрачнев, бросил Крепс. – Мы – не любовники, – пояснил он натужно.

– Ну, я понял, – хмыкнул Бессараб и, усевшись рядом с водителем в Гелендваген, заметил напоследок. – Что – то понадобится, звони, Дим. Не стесняйся.

Юлька поспешила в дом, боясь встретиться глазами с Крепсом. А он понуро шел сзади. И как только она положила сына на большую двуспальную кровать, поставил ее сумку на пол и тихо сказал.

– Так я думала, вы вместе, – охнула она. – Витя о семье говорил, вот я и решила…

– Наверное, получился испорченный телефон, – улыбнулся Крепс, понятия не имея, кто такой Витя и почему домработница зовет его просто по имени. – Но ни за что не поверю, что в просторной и богатой хате не найдется лишняя койка.

– Сейчас приготовлю, – добродушно заметила экономка и поспешила из комнаты.

Дима Блинников, прислонившись плечом к косяку двери, с нескрываемым любопытством наблюдал, как Юлька бережно и нежно раздевает спящего ребенка. А когда осталось лишь снять колготки с маленьких крепких ножек, Димулька засопел и открыл глаза.

– Мама, а где медведь? – разочарованно спросил он и расплакался. – Он же нас встречал. И дудка у него была.

– Он домой поехал, сыночек, – прошептала Юлька, обнимая зареванного ребенка.