Его единственная

Я, как твой непосредственный начальник, подпишу рапорт. Поедешь поездом. В мягком вагоне. Так мы сведем риски к нулю. Ну и ты сам смотри внимательно. Обратно вернешься машиной. Если вдруг кто-то решит за тобой проследить, то билет в один конец наведет его на размышления, что ты направляешься именно в отпуск. День-другой погуляешь, подышишь морским воздухом, поешь с Пашей шашлык, и назад. Недели хватит, чтобы никто ничего не заподозрил, – пробурчал он, раскладывая по тарелкам пельмени.

Ели молча, думая каждый о своем.

И Крепс, глядя на недовольное лицо шефа, понял, что происходит что-то из ряда вон, но уточнять не решился.

– Пиши рапорт, – распорядился Кирсанов. – А я пока тебе билет куплю. Надеюсь, в канцелярии вопросов не возникнет. На выполнение задания даю неделю. А потом начнутся танцы вокруг Гоголя, и ты мне здесь понадобишься, – проворчал он, выходя из комнаты.

– Так точно, – рыкнул Крепс, прекрасно зная, что за ради Бека выполнит все в лучшем виде.

«Если я смотаюсь туда и обратно без всяких гулек и кабаков, то останется свободных два-три дня.

Мы с Аленой успеем и в ЗАГС заявление подать, и к ее матери в Питер съездить, – мысленно проворчал Блинников. – Спасибо, товарищ генерал, подсобили,» – про себя усмехнулся он, забирая у Бека тяжелый белый конверт. Сунул его сразу в портфель и быстро написал рапорт.

– Есть нормальный поезд на одиннадцать тридцать, – оповестил Кирсанов, роясь на сайте РЖД. – В других составах СВ нет. Дожили, – поморщился он и добавил со вздохом. – Все.

Купил. Езжай сразу домой за вещами, и на вокзал. А я сам твое заявление в канцелярию занесу.

– Хорошо, – кивнул Дима и, спускаясь в лифте, позвонил Алене.

– Подготовь мне тревожный чемоданчик, – попросил он. – Я уезжаю в срочную командировку, – оповестил он строго и добавил, немного смягчившись. – Зато потом пару дней проведем вместе, Аленка.

Из окна кухни генерал Кирсанов задумчиво наблюдал, как из подъезда выбегает Крепс и, рывком открыв дверцу Тойоты Камри, садится на заднее сиденье.

Машина срывается с места и тут же пропадает из виду…

– Дима ушел? – послышался сзади чуть хриплый голос жены и ее сдавленный вскрик. – Ой, ну и запах, Сережа! Опять ты эти пельмени варил!

– Так я уже открываю окно, Санечка! – пробубнил Бек, резко повернувшись. Увидел, как жена, зажав рот, бросилась в гостевой санузел. Кирсанов набрал воду в стакан и решительно вошел следом. Александра уже полоскала рот и, с благодарностью кивнув, взяла из его рук стакан.