Двойня в подарок-2. Семья

Сейчас бы кинуться к нему. Обнять. Но девчонки еще сосут требовательно, и я не могу сдвинуться с места.

– Странный метод кормления, – пыхтит недовольно муж и тут же интересуется раздраженно – Что за нашествие у нас в доме? Нафиг ты напустила столько народу, Лера? – А сам, застыв в дверях, даже шаг навстречу не делает.

«Я еще и виновата!» – вспыхиваю я мгновенно.

– Я? – охаю я, шелестя одними губами, и добавляю поспешно: – Это Надя!

– Но хозяйка здесь ты, а не Щербинина, – холодно отрезает муж, выходя из комнаты.

«Даже не спросил, чем помочь», – вздыхаю я горько. Инстинктивно прислушиваюсь к каждому движению Тимофея. Вот зашел в санузел. Вот хлопнул дверью в гардеробной. А когда раздаются шаги на лестнице, уныло опускаю голову.

Так и не вернулся к нам.

– Как вы тут? – слышится от двери бодрый голос Надежды.

– Побудь с девочками, а я спущусь к Тиме, – прошу я няньку.

И уложив дочек на коврики с игрушками, бегу вниз. А там, в коридоре, Тимофей уже прощается с соседями.

Застываю в сторонке, как вкопанная. Но крепкие руки мужа выдергивают меня из толпы. Сгребают в охапку.

Прижавшись к теплому боку, чувствую, как отступают прочь тревоги.

«Интересно, а где мама с Ниной?» – думаю я, осматриваясь по сторонам. И натыкаюсь на темный от злости взгляд сестры.

«Ну и глазей! Тебе тут точно ничего не обломится!» – сообщаю ей мысленно.

Вполуха прислушиваюсь к разговорам.

– Послезавтра в час дня, – вещает соседям Тимофей, технично выпроваживая их из дома.

А когда народ расходится, берет мою ладошку в свою лапищу.

– Покормишь? Устал как собака, – признается он в сердцах. Вглядываюсь в понурое, осунувшееся лицо. В глазах плещется боль, а губы сложены в тонкую складку, придающую Тимофею отстраненный и жесткий вид.

«Ты не такой!» – хочется закричать от отчаяния и страха.

– Согреть борщ или курицу с пюре? – уточняю я несмело.

– Да что дашь, – лениво тянет Тимофей и добавляет со вздохом: – Очень тяжело, Лерочка.

Поддавшись сумасшедшему порыву, целую ладонь мужа. Затем покрываю быстрыми поцелуями лицо.

– Тимочка, мой дорогой! – тараторю я, обхватывая небритые щеки ладонями.

Легкая щетина немного щекочет кожу, словно напоминая.

Жизнь продолжается. Мы – вместе.

Муж увлекает меня в темную гостиную. Один рывок – и я тут же оказываюсь прижатой к широкой груди.

Яростным поцелуем Тимофей сминает мои губы. А затем, услышав голоса, отстраняется.