Дом у воды

– Да, спиногрыз, – устало вздохнул Пахом, как только раздался первый гудок. – Как поживаешь, родная?

От этого «родная» с ударением на первый слог в глазах защипало, и она снова увидела квартиру в Плотниковом переулке. Живого веселого отца, обнимающего мать, и смеющегося Витю Пахомова.

– Удалось что-нибудь выяснить, крестный? – жалобно осведомилась она.

– Не по телефону, – отрывисто бросил тот. – Все гораздо серьезнее, чем я предполагал. И как разобрать эту кучу навоза, пока не решил.

– Забери меня отсюда.

– Нет, – отрезал Виктор Николаевич. – Не выдумывай. Не добавляй своему старому крестному проблем. Заляг на дно. Ферштейн, спиногрыз?

– Яволь, мой генерал, – пролепетала Света и всхлипнула.

– Ну если уж совсем невмоготу, – раздобрился Пахом, – но лучше пока не рыпаться. Поняла?

– Да, – неохотно заверила она и тут же перевела тему. – Ты к папе когда пойдешь?

– Вернусь в Бордовый и сразу к нему. Посоветоваться хочу.

– А сейчас ты где?

– В нерезиновой, – глухо пробурчал Пахомов. – Дела закончу и хоть на пару дней домой смотаюсь.

– Бабушку от меня поцелуй, – попросила Света.

– Меня бы самого кто поцеловал, – недовольно процедил Витька.

– А как же Хлоя, крестный? – насторожилась она.

– А что с ней? – хмыкнул Пахомов. – Хлошечка с дочками дома. Я к ним хочу. А вместо этого стою в навозе по колено и машу, как дурак, совковой лопатой. Разгребаю.

Света не стала уточнять, где в центре Москвы он умудрился вляпаться в гуано, и сочла за благо попрощаться.

– Все прошло, все умчалося в невозвратную даль, ничего не осталося, лишь тоска да печаль, – пропела она себе под нос и, осмотревшись, решила устроиться на ночлег в кровати за занавеской. Но посредине цветастого покрывала валялся Жиробас и нахально пялился на незваную гостью недобрым взглядом.

– Иди к Арсению, – безмолвно предложил он ей. – Тут мое место.

– Не очень-то и хотелось, – пробормотала Света и отправилась обратно в зал.

Она быстро метнулась в зимовку. Сняла с вешалки болтавшийся там рюкзак и вернулась обратно в зал. А там, уже укрывшись теплым пледом, достала сотовый и, открыв фотографии сына, тихо заскулила от безысходной тоски. Тотчас откуда ни возьмись на диван запрыгнул Жиробас и, устроившись в ногах, замурчал утробно, успокаивая душу.