Дом у воды

И затем около рукомойников слегка помяла мокрыми руками выпрямленные утюжком волосы. Сразу после таких манипуляций шевелюра приобрела природную повышенную лохматость.

– Будто другой человек, – пробурчала себе под нос Света и, нацепив на нос дымчатые очки, с гордо поднятой головой прошествовала к кассе. А купив билет в бизнес-класс до Москвы, сразу прошла регистрацию и одной из последних вбежала по рукаву в самолет. Два часа она не отрываясь пялилась в иллюминатор, пытаясь понять, что предпринять дальше. Потом на метро доехала до станции Смоленской, где когда-то жила с родителями и маленьким братом.

«Мишутка тогда только родился», – хмыкнула она горько и, запретив себе идти к родному дому, расположенному в Плотниковом переулке, свернула на Новый Арбат к Ленке Пряшниковой, в девичестве Ригерт.

– Ца-ри-герт, – всхлипнула Света, вспомнив, как шутя звали их одноклассники, а потом, словно опомнившись, опять покосилась на дверь, за которой скрылся Гаранин, и набрала по памяти номер телефона, состоящий из нулей и единиц.

– Крестный, – проскулила она. – Как там Митя?

– Каком кверху, – сварливо пролаяла трубка. – Не боись, вычухается! К нему сейчас из Москвы врачи летят, я денег дал. Еще пацаны бабла накидали. – Потом Виктор Николаевич Пахомов перевел дух и строго осведомился: – Ты хоть в безопасности?

– Да, – уверила Света, твердо зная, что ни Ленка, ни Вадим никому слова не скажут.

– Вот и оставайся там, – велел Пахомов. – Сдается мне, это тебя поджидали, моя радость.

– Ты думаешь, это люди Жерара? – прошептала она, с ужасом вспоминая о младшем брате Люсьена.

– Не мели чушь, родная, – устало бросил Виктор. – У этого ублюдка ума хватит тебя третировать. А тут ресурс нужен. Времени, людей. А твой бывший деверь – пустышка, у него ничего нет. Это кто-то наш, местный. Митяй знал подошедших к нему людей, перетирал с ними минут десять, тебя поджидая. Ладно, – решил закончить разговор Пахомов.

– Подожди, – взмолилась Света. – Ты к папе пойдешь перед отъездом?

– Ну да, – возмутился такому вопросу Витька. – Ты же знаешь!

– Попроси его, пожалуйста, пусть он за Женечкой присмотрит. Убережет его!

– Хорошо, – согласился Пахомов, мысленно отмечая, что завтра на могилке Иштвана нужно не забыть о просьбе Светы. – Все, целую тебя, – пробурчал он и велел ворчливо: – Матери пиши, а то она совсем извелась за эти дни.