ДНК для олигарха

– Она, наверное, хочет спать? Пойдем к твоей маме, – предлагает бортпроводница, технично выпроваживая девчонку в эконом. – Как зовут твою куклу? – спрашивает ласково, подталкивая к шторке. Тоненькая гофрированная ткань разделяет людей на касты, и эта преграда подчас повыше и покрепче Китайской стены.

– Нет, – тараторит девочка. – Люблюська выспалась в автобусе. Мама ее специально в сумку уложила.

Что? Какого хрена?

Люблюська?!

Наше семейное слово! Отец так звал маму, а бабушка – нас, детей.

Словно наяву слышу ее голос «мои люблюськи!», вижу морщинистые руки в перстнях, чувствую запах чуть сладковатых духов.

В чужих устах бабушкино ласковое словечко кажется по меньшей мере кощунством. Будто серпом по всем местам.

Распахнув глаза, ищу взглядом нарушителя спокойствия.

– Простите, девочка уже уходит, – извиняющимся тоном мямлит стюардесса.

– Подождите, – останавливаю ее я. И задаю ребенку самый главный вопрос.

– Ты с кем летишь? С мамой? – улыбаюсь ребенку.

– Да-а, – кивает девчонка, как две капли воды похожая на мою единокровную сестру Аню в этом же возрасте.

– Мама тебя, наверное, ищет уже.

– Нет, она спит, – бесхитростно сообщает малышка и, словно опомнившись, со всех ног бежит обратно в экономкласс.

От злости сжимаю кулак. Стучу им по подлокотнику. Она здесь. Совсем рядом. За гребаной шторкой, мать вашу!

– Ник, – прошу телохранителя, сидящего впереди меня. – Пригляди там.

Мой широкоплечий крепко сбитый охранник лениво поднимается с кресла и, подойдя к ширме, выглядывает в салон.

– Все в порядке, шеф, – кивает, вернувшись обратно. – В третьем ряду сидят.

– Возьмем их с собой. Стюардесса поможет, – роняю скупо. Закрываю глаза, стараясь справиться с подступившей яростью.

Папина телка здесь, блин! На расстоянии пары метров от меня. За дурацкой ширмой!

Мне нет нужды вставать и выискивать ее среди других пассажиров. Я и так знаю, как она выглядит.

Красивая дрянь, разбившая семью отца. Я даже не берусь судить, каково это – узнать после смерти любимого мужа о его любовнице и внебрачном ребенке.

В портфеле, стоящем на сиденье около иллюминатора, лежит свежесобранное досье.

Но я и без него помню наизусть каждый документ и смогу при любом раскладе опознать меркантильную наглую дрянь.

Слетаются стервятнички на папино наследство. Кого еще принесет, я не знаю. Но и этой дамы вполне хватает. Пресса примчится, как только пронюхает.