Белый шум

 – Работоспособная, говоришь?

– Ну еще бы! И креативная очень! Она пару лет назад прикольный плакат выпустила. На нем профессор Преображенский, Шариков с кошаком в руках и надпись «Душили-душили!».

– Это из «Собачьего сердца»? – уточнил Казаринов. – А кому сей баннер понадобился?

– Многим. Автохамам на заднее стекло клеили, – расхохотался Гарик. – И у них тут же проблемы с кошатниками возникали. Вся возмущенная общественность обступала автомобиль и…

– Понял, – прервал поток словоблудия Влад. – Сам ей позвоню.

Отложив сотовый, он уставился в досье. Прочел про учебу в университете, про красный диплом и основные рекламные кампании, а потом опешил, прочитав последнюю строчку, явно дописанную недавно.

«Ребенок, один год и три месяца».

«Твою мать, – мысленно ругнулся Казаринов, сумевший в уме отсчитать количество месяцев от свадьбы Цесаркина до сегодняшнего дня. – Что же это получается?»

Он распахнул окно, надеясь вдохнуть свежего воздуха, но аж поперхнулся от негодования.

«Подожди, – попросил он сам себя. – Подожди! Давай решать вопросы по одному. Шаг за шагом. Сначала предложи ей работу, а потом, когда устроится, продвинешься дальше. Можно даже и анализ ДНК сделать».

Казаринов вздохнул, отсчитал до десяти и позвонил Элле.

– Привет, это Влад, – сразу представился он, как только услышал мелодичный, чуть с хрипотцой голос. – Не побеспокоил?

– Какой Влад? – деланно изумилась она.

– Казаринов, – рассмеялся он. – Мы вчера чаевничали у Цесаркиных.

– Что-то случилось? – изумилась она, честно говоря, не веря, что он сам соизволит снизойти до разговора с ней.

– Тебе мой зам звонил. Предложение делал, – начал он и тут же осекся, понимая, как двусмысленно звучит фраза.

– Сегодня он меня замуж не звал, – хмыкнула Элка.

– Я имею в виду оффер, – исправился Влад, внезапно в глубине души рассердившись на Чижова. – Мы можем обсудить условия, не говори сразу «нет».

– У меня есть работа, Владислав Алексеевич, – холодно заметила она, и он впервые в жизни почувствовал раздражение от того, что его назвали по имени-отчеству.

– Элла, мне нужна помощь, – попросил он, намекая на сострадание. – Даже если откажешься работать со мной, то не откажи в отдельных заказах.

– Нет, – пробормотала она. – Это неэтично по отношению к моему работодателю.

Казаринову хотелось закричать от безнадежности, но взяв себя в руки, он игриво предложил:

– Давай поговорим, Элла, – попросил он.