Белый шум

Адрес знаешь?

– Большой Дом на Московской? – уточнил Казаринов, вспоминая, как без малого пару лет назад лично приезжал к Деньке и его невесте договариваться о свадебной фотосессии. Конечно, его ребята отработали там по полной программе, а самому Казаринову та фотосъемка показалась сплошным праздником. Во-первых, от искр, мелькавших между женихом и невестой, хотелось прикурить; во-вторых, Владу запомнились гости и родственники, так трогательно и искренне желавшие молодоженам счастья. А еще лица. Благородные и простые одновременно.

Никакой фальши и показухи.

– Нет, – хмыкнул Цесаркин. – Тарнаус, улица Детская, дом двадцать.

– Ты живешь на Детской улице? – прыснул Казаринов.

– Не нравится, приезжай в офис, – философски заметил Денис.

– Не надейся, – парировал Влад и уже через двадцать минут припарковал джип около высоких ворот.

– Долго искал? – хохотнул Цезарь, сжимая друга в объятия. – Наш дом – самый высокий в городе.

– Ну не самый, – хмыкнула Нина, жена Дениса. – Девятиэтажки выше.

Казаринов уставился на чудесную пару.

Они стояли рядом и подначивали друг друга. Нина – без грамма косметики в простом платье и Денис в холщовых штанах и белой майке.

На руках у Нины восседал розовощекий кудрявый пупс и внимательно разглядывал гостя огромными зелеными глазами.

– Это Катерина Денисовна, – гордо представил Цесаркин.

На долю секунды Владислав почувствовал укол зависти. Но тут же отпустило.

«Семья, дети – помеха творчеству. Вдохновение иссякнет сразу же. Да оно и немудрено.

Каждый день похож на предыдущий. Кто-то хочет есть, кто-то на горшок. Плавали, знаем. Хватает племянников и сестры с их проблемами и запросами. Но тут хочешь – дал, а когда своя семья – это обязанность. И обуза. Похожие, кстати, слова!»

– Ты что застыл как изваяние? – улыбаясь поинтересовался Цесаркин и повел гостя в свой кабинет в глубине дома.

– Сделай нам чаю, Нинуль, – попросил он мимоходом.

– Я не хочу, – тут же заверил Казаринов, не желая стеснять и даже испытывая некое угрызение совести, что грязными лапами вперся в обитель счастья и радости.

– Тогда потом, – постановил Денис и шагнул в просторную комнату, украшенную декоративными тарелками, изображающими охоту и дичь.

– Нина рисовала, – махнул в сторону стены Цесаркин. – У нее талант.

Казаринов не отказал себе. Подошел к стене и тщательно рассмотрел каждую тарелку.

– Действительно, талант, – согласился он и, плюхнувшись в кресло, без всяких вводных передал разговор с Померанцевым.