Дочь убийцы

Франциск и Карл опять начали сотрудничать, на время забыв старые распри, а Рим в очередной раз, проявляя завидное постоянство, отлучил Генриха от церкви. Англии не хватало сторонников. Короля вполне бы устроили и протестанты. Почему бы нет?

– Анна Клевская не умеет петь, не говорит ни на одном языке кроме немецкого, не танцует и не ведет светские беседы, – громко прочел Генрих. – Кроме вас, сэр Томас, Слава Богу, существуют и другие люди, которые могут доставить мне информацию. Что вы на это скажете?

Кромвель откашлялся и промокнул выступивший на лбу пот.

– Да, воспитана девушка в строгости. Она скромна и застенчива. Но разве это так плохо? Прибыв в Англию, Анна быстро выучит язык и освоится при дворе.

– Она уже была помолвлена. С этим фактом что делать? – настаивал король.

– Мы знаем точно – помолвка давно официально расторгнута. Все в порядке.

– Я буду ждать портрет, – и Генрих велел накрывать на стол. Ел он часто и помногу. Разговор был окончен. Гольбейн отправился рисовать невесту…

Художник старался, как мог. Отпуская его в Германию, Кромвель строго велел изобразить Анну в лучшем свете. И нельзя сказать, что она была нехороша собой, но на всякий случай Гольбейн все-таки придал ей некоторое, едва уловимое сходство с предыдущими женами короля, смягчил некоторые черты лица и добавил мягкости и кротости во взоре.

Увидев портрет, Генрих пришел в восторг.

– То, что надо! – воскликнул он. – Везите ее в Англию.

В декабре Анна прибыла в Кале, где встречавшие ее англичане, снова сошлись на том, что она хороша, воспитана и очень мира. Генрих не мог откладывать встречу с невестой и тайно поехал в Рочестер.

Из отведенной для свидания короля и его будущей жены комнате все вышли – пару оставили наедине. Но говорить им было решительно не о чем, да и при всем желании невозможно: Анна не говорила по-английски, а Генрих, хоть и слыл полиглотом, не снизошел до беседы по-немецки.

– Вы обманули меня! – кричал король, обрушивая свой гнев на всех, кто был рядом. – Эта страшная кобыла не мила и не прелестна! Она молчит, словно глупая корова! Я на ней жениться не стану!

Король напоминал маленького ребенка, которому подарили неудачную игрушку.