Оллвард. Разрушитель миров

Растянув губы в пугающей улыбке, она подняла два пальца, и девица поспешила за выпивкой.

Сораса была не единственным посетителем портовой таверны, казавшимся весьма потрепанным жизнью. Она заметила нескольких мужчин в синяках и ссадинах, которым, по всей видимости, не повезло столкнуться с ее быками. За остальными столиками сидели моряки, напившиеся эля до полусмерти. Среди них она разглядела нескольких помятых айбалийцев в темно-синей шелковой форме Штормовой флотилии. Они тоже ее увидели и взмахнули пальцами, приветствуя соотечественницу.

Она не ответила им тем же.

Разносчица поставила перед ней две оловянные кружки за мгновение до того, как дверь отворилась, впустив свет в темный обеденный зал. Моряки принялись морщиться и материться, но бессмертный не обратил на них никакого внимания. На секунду он застыл в ореоле света, отбрасывая на Сорасу свою тень.

Она не шевельнулась, пока он проходил по залу и усаживался на стул.

Не говоря ни слова, Сораса толкнула кружку на другую сторону щербатого стола.

Древний изумленно уставился на плескавшейся в ней эль, но все же поднес ее к губам и сделал глоток. Его жесты казались неестественными и напыщенными.

Сораса молчала, глядя на него ничего не выражающим взглядом. В ее ушах гремел пульс.

Древний снова опустил взгляд на кружку, вглядываясь в ее золотистое содержимое. На его лбу пролегла морщина. Затем он снова поднес кружку к губам и осушил ее до дна. В сердце Сорасы вспыхнуло торжество; однако оно погасло, как только немигающие глаза бессмертного уставились на нее.

Его зрачки расширились в тусклом свете, поглощая зеленую радужку.

– Вы не знали, что на видэров не действует большинство разновидностей яда? – медленно произнес он.

На видэров. Она спрятала незнакомое слово в глубинах своей памяти и выдохнула последнюю надежду.

– Что ж, значит, я зря потратила мышьяк.

Какая-то часть Сорасы по-прежнему призывала ее схватиться за кинжал или плеть, рассыпать последние порошки, оставшиеся в мешочке.

Еще один яд, еще один удар, еще одна возможность. Ее ум до сих пор хватался за любые соломинки, которые могли бы ее спасти. Сорасе казалось, что под ее ногами разверзлась пропасть.

Я должна выбрать: прыжок или падение.

Тело Сорасы нещадно ломило. Она сделала большой глоток дрянного эля, жалея, что это не айбарийский ликер. Она бы предпочла умереть с домашним, горько-сладким привкусом на губах.