Увечные механизмы

Но вот к их парадному подъехал кеб, и мами, разместив в нём остальное семейство так, чтобы не помялось ни одно платье, отправилась навстречу своим светским обязанностям.

Астат – высокий, гладко выбритый светловолосый молодой человек с серьёзными и чуть грустными серыми глазами – ждал Сурьму и Таллию на обычном их месте: в кружевной беседке, оплетённой клематисом. С собой у него, как и всегда, была книга (его любовь к чтению очень подкупала Сурьму), которую он закрыл, как только увидел приближающихся сестёр.

– Скажи, что это что-то про приключения, – хихикнула Сурьма, протягивая жениху руку в ажурной перчатке.

– Это сборник статей по юриспруденции за прошлый год, душа моя, – ответил Астат, легонько коснувшись губами её руки.

Они направились в тенистый зелёный лабиринт – любимое место для их уединённых прогулок. Таллия сразу убежала вперёд, а молодые люди неспешно шли под руку следом.

– Как ты, душа моя? – поинтересовался Астат. – Эта неделя случилась для вашей семьи большим испытанием.

– Ух, – Сурьма закатила глаза, – подсыпал, конечно, братец нам пороху! Мами все дни не расстаётся со своими каплями, папи отшельничает в кабинете за накрепко запертыми дверьми… Но ничего, мы справимся, как и всегда. Я больше боялась, что мами не позволит мне без Никеля работать в мастерских и велит взять расчёт, но пока она об этом не подумала. Да и с деньгами у нас настолько худо, что я назвала бы этот шаг опрометчивым, – шёпотом добавила она. – Кто теперь займёт место Ника, интересно? В нашей бригаде все остальные – технеции, нужен кто-то с допуском к работе машиниста.

– То есть ты будешь работать вдвоём с каким-то посторонним мужчиной? – Астат выгнул изящную тонкую бровь.

– Нас в бригаде десять человек. «Вдвоём с каким-то посторонним мужчиной» я работаю только тогда, когда выполняю обязанности пробуждающей. Это бывает примерно раз в тысячелетие, – хмыкнула Сурьма. – А так я – диагност, без напарника, сама по себе.

– Прости, душа моя, никак не могу уяснить все нюансы и тонкости твоей работы…

– И я же просила не называть меня так, Астат! – с досадой взмахнула рукой Сурьма.