Фантомные боли железных грифонов

Но и помешать ему не могу, он же всё равно найдёт способ заставить!

Фраза сорвалась с языка, и Сага тут же мысленно обругала себя: это слишком искренние слова, чтобы произносить их вслух, тем более – здесь. Она нервно побарабанила пальцами по столешнице.

Корнет шагнул ближе, в изумрудных глазах взвихрилась чужая боль, проживаемая острее собственной. Он дёрнулся, будто хотел накрыть ладонь Саги своей, но в последний момент не решился, и его рука просто легла на стол рядом с её.

– Если я могу чем-то помочь, – тихо произнёс он, – чем угодно!.

.

Сага выпрямилась, скрестив руки на груди.

– Давайте работать, Корнет. Вы слышали доктора Сталь.

Она улыбнулась уголком губ и указала взглядом на дверь. Дважды повторять не пришлось: Корнет кивнул – словно склонился в лёгком поклоне (ну как есть – белый офицер!) – и вышел из кабинета, столкнувшись в дверях с Профессором. Тот, проводив Корнета взглядом, многозначительно приподнял одну бровь.

– Он влюблён в вас, как золотистый ретривер: преданно, самозабвенно и безнадёжно! – мягко улыбнулся Профессор.

 – Мне его искренне жаль, но всё же приятно, что в нынешнем мире есть ещё место таким высоким чувствам.

– Он мне чуть не в сыновья годится, – хмыкнула Сага, обходя стол и присаживаясь на его край. Сравнение юноши с собакой ей не понравилось.

– Ему двадцать три, – возразил Профессор. – Мне в сыновья годится, но не вам. Как вы себя чувствуете, Сага?

– Великолепно, – безрадостно обронила она: забота Профессора, пусть и ненавязчивая, напрягала.

Тот мгновение подумал.

– От Медиума сообщили, что гость будет сегодня…

Новые жертвы Города теряли сознание сразу, как только оказывались за внутренним кругом силового поля. Занимались ими только Сталь, Сага и Профессор: извлекали и расшифровывали чип личности, проводили необходимые исследования (если Творецк не давал иных распоряжений через Медиума).

Первые сутки новеньких держали в смотровом кабинете лаборатории под наблюдением. Дальше всё зависело от их поведения, но обычно Город подбирал выносливых людей и как будто помогал им адаптироваться: ситуацию они принимали довольно быстро.

Во всяком случае, за два года в Творецке Сага столкнулась с затяжной истерикой лишь у Тэлли, которая провела в смотровой три дня и пережила нервный срыв. Помогли отвары из benedicat acutifolia (здесь они помогали от всего, не только от злокачественных опухолей) и, как ни странно, – Профессор, с неизменным ласковым спокойствием утешавший девушку.