Блад: глубина неба

В ушах его шумело, с губ сорвался хриплый вздох.

– Вот чёрт! – донеслось откуда-то издалека, и прохладная ладонь Анны коснулась его взмокшего лба. – Да ты просто кипяток! – Голос тревожный и чуть раздосадованный. – У тебя жар! Шентэл, что с тобой? Ты меня слышишь? Шентэл!

***

Горячечный бред и воспаление спали только на третий день. Блад пришёл в себя в небольшой белой комнате с восемью одноярусными кроватями, две из которых были заняты.

– Добро пожаловать в клуб дохляков, дружище! – помахал ему рукой с соседней койки субтильный белобрысый мальчишка лет двенадцати с пронзительно-голубыми глазами.

У Холли Блю был перебинтован лоб, а на скуле и подбородке чернели знатные синяки. Маленький Дженнингс, бледный и сопливый, дышал с сиплым присвистом и то и дело покашливал в кулак. В руках парни держали по карточному вееру, между ними на одеяле валялись сброшенные масти.

– Это госпиталь? – спросил Блад, и не узнал свой охрипший голос.

– Ага, мечтай! – хмыкнул Блю. – Сейчас принесут обед на серебряном подносе. Это больничный корпус в приюте, дурья башка! Сразу видно – новенький. Я-то здесь уже неделю, ага. Играешь? – Мальчишка кивнул на карты, растянув в улыбке тонкие губы. Передние зубы у него отсутствовали. – Давай, Дженни, перетасуй-ка заново, на троих!

За болтовнёй и игрой в карты прошло два больничных дня.

– Мне надо в Сотлистон, у меня там работа, – хвастался он. – Мой хозяин держит гостиницу, ага. Дал меня в помощь одному из постояльцев, в дорогу до Детхара. А этот ушлёпок, вместо того чтобы заплатить мне да посадить на дирижабль до дома, спустил меня с лестницы. А тут жандармы! Да я б утёк, но зашибся сильно: ребро сломал, голову рассадил…

– Зубы тоже на лестнице потерял? – поинтересовался Блад.

– Зубы? Да не-е-е, тут другое, – махнул рукой Холли, – но вот там-то они меня и взяли, ага. Жандармы-то. Документики мои отобрали, пока я тут совсем болезный валялся, теперь вот на Дженни надёжа – он тот ещё шнырь, обещал мне добыть бумаги из директорской конторы. Так-то я уже раз шесть из приютов сбегал, помотался, конечно, пока хозяин меня к себе не взял.