Блад: глубина неба

Все бросились искать, тревожно выкрикивая её имя, лишь Блад искал молча: чутьё подсказывало, что зов, наоборот, заставит Кассандру бежать подальше от голосов. Потому он пошёл в противоположную от остальных сторону.

Шентэл крался в лесной темноте, чутко прислушиваясь. Вдруг где-то рядом хрустнула ветка, а следом на землю что-то упало. Он припустил на звук и очень скоро увидел извивающуюся на земле Кассандру. Она хрипела и, запрокинув голову, хватала ртом воздух, её тонкие скрюченные пальцы вцепились в стягивающие шею вожжи, которые были перекинуты через сломавшуюся ветку.

Шентэл попытался ослабить затянувшуюся петлю, а когда не вышло, впился в узел не только пальцами, но и зубами. Получилось: поверхностные, судорожные вздохи Кэсси прервал долгожданный глубокий вдох. Она зашлась кашлем, переросшим в рыдания.

На шум прибежал Мар. Он на руках отнёс дочь в свою кибитку, и она не выходила почти две недели: на смену сильному потрясению пришли лихорадка и бред.

Блад ехал на Полночи у их повозки, а когда цирк останавливался на ночлег, бродил рядом.

– Ты, парень, конечно, молодец, – как-то заметил Ник, проходя мимо, – но вряд ли поможешь ей тем, что не будешь спать ночами. Отдохни, здесь есть кому дежурить.

Но он упорно проводил ночи рядом с кибиткой, из которой периодически доносилось невнятное бормотание мучимой жаром Кассандры.

На рассвете одиннадцатого дня к нему вышел измождённый Мар, но глаза его смотрели с облегчением: беда миновала.

– Иди, проведай подругу. Она обрадуется.

Кассандра лежала на шкурах, укрытая двумя одеялами, бледная, полупрозрачная, словно крыло засушенного мотылька. Блад неуверенно подошёл ближе, сел на край её постели. Сначала ему показалось, что она спит. Но, приглядевшись, он заметил её взгляд из-под полусомкнутых ресниц.

– Дядька Ник был прав, – с трудом разомкнув сухие губы, произнесла она. Всегда звонкий, насмешливый голос сейчас походил на хруст тонкой старой бумаги, сминаемой в кулаке.

 – Нужно иметь в запасе побольше масок и никому никогда не показывать себя настоящего.

– Кэсси…

– Не жалей меня, Блад, я сама во всём виновата.

– Кэсси, не надо… – Горло перехватило, будто теперь вокруг его шеи затягивали кожаные вожжи, и он не смог договорить фразу.

– Посмотри, что они со мной сделали. Не будь таким дураком, как я! Будь Анхиром.

Глаза жгло, словно от злого зимнего ветра.