Лунный князь. Легенда

А в последние трое суток совсем полегчало. Потому-то я и счастлив.

Значит, мой враг уже близко. Теперь я его чувствую, как железо – магнитную гору. Иногда кажется: будь у меня чуть побольше сил, сам бы потащился к нему навстречу и вцепился в горло, лишь бы скорее прекратить эту пытку.

Потому мои вассалы и караулят меня, как арестанта – вдруг сбегу от них.

Зря боятся.

Не к лицу князю Энеарелли ползти к врагу поскуливающей шавкой. Особенно, когда единственная мечта – вцепиться ему в горло и порвать. А нельзя.

Ничего, какие мои годы? Дождусь своего часа. Я же не человек. Нелюди живут куда дольше людей, а мне всего восемнадцать. Как вчера выяснилось.

Тихий, как шелест, звук отвлек меня от мрачных воспоминаний. Дверь приоткрылась. Говорю же, бдят. Спасибо, не у постели стоят со свечками. Всяких рыцарей-сиделок я давно из покоев выгнал – надоели своим ржаньем, гоготом и жизнерадостными мордами. А слезливых девчонок и вовсе не подпустил к себе.

– Не мешай, ничего мне не надо! – громко сказал я, чтоб потом не притворялись, что не слышали.

Щель увеличилась. Просунулась широкая и полосатая морда Граднира, чаще всех стоявшего на страже в самое глухое время суток. Ночной образ жизни вполне устраивал его кошачью натуру.

– Точно ничего не надо? – спросил настырный. – Может, на горшок проводить?

– Граднир, вон! – свирепея, прорычал я.

Дверь захлопнулась.

Гады. Никакого почтения к сюзерену! Причем, я не просил эти наглые морды набиваться мне в вассалы. Просто не смог отказать им в защите.

Моё совершеннолетие отмечали вчера скромно, без балов и трехдневных пиров. В узком кругу. Собрались дед Дорант, бабка Анита, полсотни моих дарэйли и столько же рыцарей из самых знатных в княжестве Энеарелли.

Дед, в отличие от меня, за три месяца почти оправился от смертельной раны. Никто уже не мог поставить под сомнение его дееспособность.

И по всем правилам старый Дорант Энеарелли разделил со мной власть над землей и людьми… пока на правах соправителя. А корона владетельного князя не убежит, вот как совсем поправлюсь, так и надену.

Темнит дед.

Забыл он, что отрекался от короны, когда при смерти лежал в грязи близ Озёрной обители.