Лунный князь. Беглец

А вот это, – он коснулся второй полусферы, на этот раз несомненно полыхнувшей синим огоньком. – Это очень опасный светлый дарэйли Ллуф, сущность камня. Он остался в Нертаиле. Его прикосновение превращает в камень любого. К счастью, пока только прикосновение, а не взгляд, но парень растет.

– Какой же он светлый, если убивает прикосновением?

– Я говорил тебе, Райтэ, что не все так просто, как считают несведущие люди. Темный и светлый – выдумки человеческого разума. А мы – дарэйли, и людская логика к нам не применима.

Мне расхотелось освобождать еще кого-либо. А что будет, если такой вот Ллуф начнет шататься по всему миру и хватать всех подряд? Или, не дай ему Эйне, взглядом убивать? Я понял, что моя мечта освободить всех рабов не так прекрасна, какой казалась вначале, и над ней надо еще тщательно подумать.

Предположим, мне удастся то, ради чего я вернулся в Подлунный мир. «Или тебя вернули, Райтэ», – встрял внутренний голос, но я к нему не прислушался. Э-э… о чем я? Ах, да. Предположим, каким-то чудом удастся лишить Гончаров их власти над дарэйли, а без нас жрецы – никто. Но что тогда сделают с людьми сорвавшиеся с цепи демоны и ангелы?

– То есть, дарэйли – что-то вроде джиннов из сказок? – спросил я, осторожно дотронувшись до полусфер на жреческом круге.

– Ты тоже дарэйли.

– Нет, конечно!

– Вот и не задавай глупых вопросов. Мы не духи, не демоны, и не сидим запертыми в сферах, кольцах или кувшинах. А выглядим мы как люди, потому что созданы из человеческой плоти. Обычно мы сопровождаем жреца под видом рыцарей или послушников, но Пронтор прибежал за мной на кладбище один. Значит, он одолжил Ллуфа кому-то. Это как передать повод коня. Оседлать его не у всякого жреца получится, то есть, завладеть, как своим рабом, а вот связать заклинанием любой из них сможет, даже неофит.

– Ринхорт, а этот Ллуф сможет почуять камень в жреческом знаке, как ты – металл? – осенило меня. – Ты же пришел на кладбище по следу ритуального ножа?

Рыцарь кивнул.

– Так выбрось знак немедленно! – едва не подавившись зайчатиной, заорал я.

– Это наша единственная связь с ними.