Солдаты Омеги

Вряд ли кто-то уснет сразу после отбоя, курсанты будут гомонить до утра, делиться предположениями, брататься и на всякий случай прощаться. О неудаче Гая генерал промолчал; курсанты, занятые собой, не заметили, что боевого товарища нет на построении.

После ужина Лекс наведался к Гаю, но лекарь его не пустил, сказал, что парень спит, ему нужно набираться сил. Видимо, суждено увидеть друга лишь по окончании испытаний.

После отбоя Кир таки заметил, что пустует кровать соседа.

– Слышь, а где Гай? – спросил он у Лекса, отвернувшегося к стене.

В отличие от легкомысленных сокурсников, Лекс готовился к завтрашнему дню со всей тщательностью и собирался уснуть.

– Не знаю, – буркнул он.

– Да врешь ты! Чё с ним? Струсил небось?

– Если бы струсил, Андреас при всех его опозорил бы, – не выдержал Лекс. – Слушай, отлепись, а? Если так интересно, спроси завтра у Андреаса.

– Да чё те стоит? Ну скажи!

– Дай поспать. Не знаю я.

Придавив голову подушкой, Лекс закрыл глаза и попытался отрешиться от шума.

Глава 7

Нет выхода

Остановились у ворот – небольших, едва ли танкер пройдет. Как и положено на выезде – охрана, каменные башни дозорных вышек и пулеметные точки.

– Это был мой ученик, – проговорил седой, стараясь не смотреть на Артура. – Но я обещал, что ты уйдешь… и ты останешься в живых. Пока что.

Охранники на воротах не обращали на Артура внимания, как будто каждый день бывшее «мясо» ходило туда-сюда. Сняли наручники, вручили пистолет, патроны и вытолкали за ворота.

Шагнул вперед, еще шагнул и побрел в сторону долины, со всех сторон окруженной скалами. Впереди маячила то ли свалка, то ли деревня. Это не Замок Омега, где чисто, здесь почти как дома: каркасы машин, выжженная солнцем земля, под ногами перекатываются камни. Живой! На воле! Все еще не веря в удачу, Артур побежал, боясь, что омеговцы передумают, он чувствовал – они смотрят в спину.

Теперь нужно где-то остановиться и перетянуть рану, кровь еще не свернулась. Вот и подходящий древний самоход, длинный, с множеством пустых окон и тупой «мордой». Когда-то самоход был выкрашен в веселый голубой цвет, но краска растрескалась, слезла пластами, оставшись только на стыке листов и вокруг клепок. Внутрь Артур заходить не стал – оттуда несло мочой и дерьмом. Рухнул в тень, отдышался, глянул на раненую руку: глубокий порез, но вроде не до кости.