Черный рыцарь Артур Ярош. Книга 3. Защитник униженных

Солнце уже склонялось к закату, когда я подходил к старому замку, который как мне казалось, глядел теперь мрачнее и суровее обыкновенного. Когда я вошел во двор замка, я увидел сильно суетившихся людей, нагружавших несколько возов хлебом.

Никто не обратил внимания на незнакомого солдата, и мне удалось никем незамеченным пробраться в длинный темный коридор. Дорога была слишком хорошо известна мне, и я скоро попал в левый флигель замка, где находилась квартира управляющего. С сильно бьющимся сердцем я подошел к большой двери и постучался.

Предо мной стояла Анна… Но как изменилась она! Правда, она и теперь была еще довольно красива, но она казалась постаревшей не на три года, а на целых десять лет.

Вместо прежней живой и миловидной девушки с кротким невинным лицом и улыбающимися глазами, вместо всегда веселой и детски беззаботной Аннушки, я увидел пред собой вполне созревшую женщину, сильно пополневшую, красота которой уже выцветала.

На ее лбу уже виднелись глубокие морщинки, ее лицо имело усталое выражение с грустным оттенком – верная печать горя и заботы. А ее глаза, глубокие, прекрасные, потеряли свою прежнюю живость и прелесть, они отражали сильную душевную скорбь.

– Чего вам нужно? – спросила она меня, и я сейчас заметил, что она не узнала своего брата.

– Где г-н Жан Катильон? – ответил я вопросом.

– Он еще не вернулся с поля, – ответила она.

Мне показалось теперь, будто мой голос напомнил ей что-то знакомое, ибо она пристальнее поглядывала на меня, как бы припоминая черты лица дорогого ей человека.

– Не Пухлер ли вы? – вдруг спросил я ее.

– Разве вы знаете меня? – с удивлением воскликнула она, еще пристальнее устремив глаза на меня.

– У меня поклон к вам, если вы Анна Пухлер – ответил я, с трудом подавляя свое волнение, чтобы не выдать себя, – Ваш брат, Николай Пухлер, был моим товарищем, мы дрались, плечом к плечу на поле битвы.

Но Аннушка уже не слушала меня, закрыв лицо руками, она горько разрыдалась.

– Боже мой! – сквозь слезы воскликнула она. – Теперь у меня никого нет на белом свете.

Радостное чувство овладело мной.