Буковки

Она вытирает слезы, поднимается со своего места и садится напротив меня. Я наблюдаю за ней не произнося ни слова. Я удивлен ее реакцией, но совсем не напуган. Словно я знал, что она поведет себя именно так.

– Это не Глёкнер, Виктор, – говорит она уже тише и спокойнее, – Это совсем не Глёкнер. Прости, я не должна была так давить на тебя сразу. Просто я уже устала снова и снова говорить об этом.

– Мне вы сказали об этом впервые. И откуда вы знаете мое имя? Разве мы встречались?

Она грустно усмехается. Ее улыбка кажется до боли знакомой.

Я хочу взять ее за руку и успокоить, но что-то удерживает меня от этого шага.

– Я говорила это тебе, или тем, кто был до тебя, какая теперь разница? Впрочем, раз все началось снова, давай по-порядку, – на этот раз в ее голосе нет злости, а есть только смертельная усталость, – Спрашивай. Так будет гораздо проще.

Головная боль, зародившаяся в левом виске снова начала маршировать из угла в угол моей черепной коробки. Я морщусь, пытаясь отогнать боль от себя, но выходит из рук вон плохо.

Девушка напротив пожимает плечами.

– У тебя снова мигрень? Черт, постоянно забываю, как это бывает… Выпей зеленого чая. Это тебе всегда помогало.

– Я не пью зеленый чай. Если можно, кофе.

– Увы, Виктор, нельзя, – теперь она говорит с привычной усмешкой, – Благодаря кое-кому в этом месте нет ничего, кроме зеленого чая. Или он, или ничего другого просто не остается.

– Во всем кафе нет кофе? Не смешите меня.

– Тебе лучше не знать пока, что есть в этом месте, – ее серьезность режет тишину, как острое лезвие, – Выпей чаю.

Тебе поможет.

Она возвращается через несколько минут с дымящейся чашкой. Напиток слишком горячий, но я заставляю себя проглотить все до капли. Если не уймет головную боль, так хоть поможет согреться.

– Ну, как? Уже легче?

– Где все люди? Ведь не может быть такого, чтобы в этом кафе были только мы двое?

– Здесь остались только мы. Чтобы было понятнее, во всем городе наберется еще пара-тройка людей.

Старый Клаус на маяке, Эмилия на Синвер-роуд, да еще этот, параноик, Бастиан, в полицейском участке. Во всяком случае, раньше они были точно. Что осталось теперь, после перепечатывания… будет видно, впрочем. До остальных или не добраться, или их уже просто нет.

– Вы сошли с ума, – говорю я злобно, уже даже не пытаясь контролировать свою ярость, – Город из трех человек? Глёкнер вымер? Да что тут с вами?

Неизвестная смотрит на меня с жалостью и сожалением.