Дважды возрожденный

Я пытаюсь вернуть оружие в прежнее положение, но куда мне тягаться по силе со Стасом.

– Не надо Витя, – его голос дрожит. – Не надо. Вы только себя этим погубите. Если ты выстрелишь, никому лучше не будет, – он запнулся. – Ты же сам знаешь, я виноват. Это все из-за меня. Я обложался.

Я покорно киваю головой соглашаясь. Стас прав. В данном случае мы бессильны. Попытка бунта только ухудшит наше и без того невеселое положение. Придется, видимо смириться…

– Ну что? – рявкнул с мотоцикла во весь голос Мотор. Его могучий бас возмущенным вихрем пронесся по Цитадели.

– Давайте … – начал Мичман.

Но мы так и не узнали, что же он хотел предложить.

– Штурм! – раздался истошный вопль Малыша с башни. – Штурм. Противник с юга.

– По местам! – голос Мичмана стал привычно командирским. – К бою!

Схема защиты была отработана в результате длительных, изнурительных тренировок. Мичман гонял нас до седьмого пота, приговаривая: «Трудно в учении, легко в бою».

Накаркал – вспоминаю я свою недавнюю мысль о том, что давно штурмов не было.

– В Башню! – орет Мотор, пробегая мимо гномов уже подошедших к воротам. Пулемет он тащит на плече как увесистую дубину. – В Башню! А то опять будете плакаться, что мы Договор нарушаем. И не высовывайтесь, пока все не закончится.

От его слов парочка испуганно дернулась, и ухватив покрепче поводья, засеменила к входу Башни.

– Тварей своих в дом не тащите. Это вам не хлев, – это уже Миша вмешался.

– Ну что, Витек? Повоюем? – хлопнул меня по плечу своей лапищей Стас. – Напоследок.

– Не дури, Стас! – прошу его, глядя на нездоровый огонек в глазах. – Никакого последка. До рассвета еще далеко. Мало ли чего…

Расположившись на стене за парапетом, проверяю оружие. Мимо меня пробегает Аня, и не останавливаясь, на бегу, бросает упаковку осколочных гранат для подствольника.

– Лови.

– Спасибо, – ловлю тяжелую картонную коробку и провожаю взглядом ее крепко сбитую фигурку, начавшую устраиваться за огнеметом метрах в десяти от меня.

С другой стороны кряхтит Стас, умащивая на парапете свой карабин и подстраивая оптику.

Теперь на южной стене все. Точнее почти все. Малыш все равно остается на вершине Башни. Он будет контролировать перемещение противника, и сообщать нам.