То Да Сё

Гуляй паря, почитай смерть рядом прошла!

Яков видел это всё словно сквозь толщу воды. Звуки были такими же – приглушёнными и вязкими.

Десять мешков были мгновенно погружены в первую пролётку. Яков очнулся, уже сидя на них сверху, когда призовые рысаки полетели пустынной Скобелевской.

Молодой налётчик на козлах хохотал в голос. Видно было, что его переполняет азарт.

НАЛЁТЧИК:

– Сам-то не ранен?

Яков отрицательно помотал головой. Сказал безразлично.

ЯКОВ:

– Я жив…

Вдруг откуда-то впереди и слева, из проулка, стали раздаваться хлопки частых выстрелов.

Яков увидел, что из дверей участка высыпали люди и на бегу стреляют по пролётке.

Главный из них, молодой жандармский поручик (Жандармский Поручик), никак не мог извлечь из кобуры свой револьвер и зло материл нижних чинов.

Вдруг тот, что на козлах, начал валиться набок и выпал на мостовую. Яков только успел заметить, как мелькнула в пыли его оскаленная улыбка.

Яков поспешно занял его место на козлах и пустил лошадей вовсю.

Вскоре Якову удалось уйти от плохо организованной погони.

11. ИНТ. ВЕЧЕР. ТАРКОВИЧИ. ДОМ СОЛОМОНА КАЦА

Местечко, где проживали евреи в пределах черты оседлости, когда-то было и родиной Якова тоже.

Яков переступил порог родительского дома.

ЯКОВ:

– Здравствуй, отец.

СОЛОМОН:

– Шалом, Яков.

Ответил ему Соломон и отложил в сторону огромные портновские ножницы.

СОЛОМОН:

– Ты не был здесь восемь лет, и я интересуюсь знать, где же ты провёл их? Наверное, тебе было весело?

ЯКОВ:

– Нет, отец, весёлого было мало…

Яков присел на лавку рядом с дверью. Осмотрел дом – здесь ничего не изменилось. Разве что чувствовалось отсутствие женской руки. Всё стало более мужским. Скупым, что ли. У Якова запершило в горле, он сглотнул и украдкой глянул на фото отца в трико и с огромной гирей, на фото женщины на стене.

Соломон ждал молча.

ЯКОВ:

– Я приехал в Ревель, поступил юнгой на пароход «Станислав Потоцкий», а когда мы пришли в Дувр, то я сбежал с парохода…

СОЛОМОН:

– Постой, сын. Ты был моряк, ты бегал по миру, а моя Мирра, твоя мать, имела много горя и слёз, что тебя не видела. Где твоё сердце? И где твоя совесть? Ведь у твоей мамы было слабое здоровье, она умерла три года тому как.

ЯКОВ:

– Я знаю об этом…

СОЛОМОН:

– Хорошее дело: он знает!..