То Да Сё

СОТНИК:

– "А то рты пораззявюте, вас своими-ж вожжами-те скрутють, как шведа, а вы и не заметюти!"

В город выезжаете, казаки, это вам не в степи гулять. Да на девок и баб не заглядываться! На тебя Прохор Спиридоныч надежда.

ПРОХОР СПИРИДОНОВИЧ:

– Сделаем, Дмитрий Иванович, не сумлевайся, не впервой конвойную службу правим.

10. НАТ. ДЕНЬ. ВИТЕБСК. УЛИЦА ГОРОДА

Карета с деньгами свернула в боковую от банка улицу, неспешно затряслась по брусчатке Скобелевской.

Четверо конвойных казаков угрюмо смотрели прямо перед собой, подозревая в недобрых намерениях каждого и всякого.

ЯКОВ:

– Четверо. И с казначеем в карете двое. Да, сам казначей.

Идущая навстречу Якову молодая женщина аккуратно переложила увесистую котомку из правой руки в левую.

Солдат, до того шествовавший под руку с вертлявой девицей другой стороной улицы, незаметно кивнул Якову и сунул руку за отворот шинели.

Яков легко подхватил из руки женщины котомку, сделал ещё пару шагов, размахнулся и, натужно ухнув, пологой дугой метнул её под колеса, приближающийся кареты.

Глухой взрыв сотряс утреннюю улицу Витебска. Яков попал аккурат куда надо. Карету подбросило, колесо её подломилось, и она жахнулась на бок.

Двое казаков сразу упали на мостовую, остальные пытались лихорадочно сдёрнуть висевшие за их спинами винтовки. Из пролётки, словно безвольные кули с углём, вывалились трое – оглушённые, ничего не соображающие.

Солдат со спутницей выхватили револьверы и принялись стрелять по упавшим.

Казначей ползал в пыли и тонко визжал до тех пор, пока в него не попала пуля.

«Я жив», – с безразличным удивлением подумал Яков.

Это вызвало удивление. И ещё тошноту. Его вырвало.

Из ближайшего переулка выскочили две пролётки. Разрывая губы лошадям их осадили – они встали как вкопанные возле обломков кареты.

Яков на непослушных ногах пошёл к первой. Налётчик, переодетый извозчиком, заорал истошно.

НАЛЁТЧИК:

– Мешки, мешки грузи!

Ноздри его раздувались от едкого порохового запаха. Он даже приседал от возбуждения. Тыкал в сторону кареты рукой с вожжами и ещё орал без устали.

НАЛЁТЧИК:

– Ох, и свезло тебе паря: адская машинка с нитроглицерином и в руке может рвануть, а тут… ты моло?дчише: с самоубийственного расстояния ахнул, практически себе ву?смерть. Но вот – получилось же, а тебя уже все хоронили.