Мескалин и Ко

Проведение сомнительного эксперимента с непредсказуемым результатом. Массовое, странное, не сказать – аморальное, поведение сотрудников института. Вызвано оно, правда, действием плохо изученного иностранного препарата, ну так, а зачем в рот-то его совать? Как дети малые, ей Богу! Тем самым разбазарили валютные средства, столь нужные для поднятия из руин народного хозяйства страны.

Опять же, вопрос – с какой целью проводились эти эксперименты? Для чего или кого, предположительно, могло готовиться это зелье? А?! Ответ страшно было даже подумать.

Доцент с опаской покосился на криво сидящего, по причине люмбаго, профессора Янулю.

Но, тут он вспомнил одну деталь, и всё остальное сразу же сделалось неважным. Ох, плохую деталь вспомнил Кондауров. Ладони его вмиг стали влажными.

Под служебной заявкой о выдаче того самого вещества – Мескалина, стояла резолюция – «Разрешаю», и подпись там была: «И.О. зама по научной работе Кондауров». Даже не «Выдать», или там, осторожное – «Согласовать», а именно – «Разрешаю».

Кондауров аж задохнулся.

Януля с круглыми глазами, словно только того и ожидая, тоже протяжно вздохнул, сочувственно глядя в ответ, но получилось у него как-то фальшиво.

Кондауров перевёл взгляд на эволюциониста Тропязко.

Председатель профкома не отрываясь смотрел на картину, где Сталин и Ворошилов идут по утренней, мокрой после дождя, довоенной Москве. Губы его молитвенно шевелились. Похоже было на то, что он уже готовится к даче показаний, а может быть даже и даёт их.

«И-ди-о-ты – тоскливо и протяжно подумал Кондауров – угораздило же этого козла Янулю заболеть, а Красильеву приспичило с его экспериментами. А я ещё радовался, как дурак, что назначен «и.о. по научной». Приказы подписывал, заявки утверждал, планировал как сковырнуть этого козла с кресла. А он нарочно тогда и заболел, скотина, люмбагу эту придумал!» – вскинулся Кондауров и зло посмотрел на Янулю.

Януля ответил преданным оловянным взглядом и опять протяжно вздохнул.

«Нет – понял Кондауров – отвертеться не получится».

– И скрыть этого нам тоже не удастся – услышал он голос Надирашвилли – или есть какие-то соображения, товарищи?

И тогда Кондауров заговорил первым.

После почти семичасового закрытого заседания на доске объявлений появился приказ ректора, профессора Надирашвилли за номером 6493 (для служебного пользования) из пяти пунктов после слова – приказываю:

Пункт 1. Вынести выговор мнс Корячкину В.И.