Мескалин и Ко

Тем временем опытнейшая секретарша успела обзвонить тех, кого нужно.

Уже через час в кабинете профессора Надирашвилли, зевая и подрагивая со сна собрались:

Находящийся на бюллетене, по причине люмбаго, зам по научной работе профессор Януля.

Председатель профкома, эволюционист, профессор Тропязко.

Местный стукач, доцент Кондауров, который, неведомо как, но был уже в курсе дела.

Ректор собственноручно запер изнутри дверь кабинета. На часах было уже начало восьмого. Мысленно перекрестившись, Амалия Зусмандт приготовилась к дневным заботам, а именно – держать оборону, никого не пускать и ни с кем никого не соединять.

Совещание!

Для справки:

Люмба?го (от лат. lumbus – поясница) – острая боль (прострел) в нижней части спины (пояснице) независимо от причин её возникновения и характера проявления. Часто путают с радикулитом. Люмбаго чаще всего встречается у мужчин в возрасте 30—40—50 лет. В общем, в любом возрасте. Характер внезапно появляющейся резкой боли в пояснице – рвущий, пульсирующий, прокалывающий, простреливающий, раздирающий.

Очень неприятная вещь.

Утренние терзания

Положив ключ в карман, с посиневшим от страха лицом, Надирашвилли повернулся к собравшимся и с сильным грузинским акцентом зашипел следующее:

– Если мы сейчас же не найдём выхода из создавшейся ситуации, то… – тут он задохнулся от нехватки воздуха – то завтра же мы все, повторяю – ВСЕ – на этом слове он даже привзвизгнул – все пойдём по этапу! Никто не отвертится!

А вот на этой фразе он строго посмотрел на доцента Кондаурова и, вдобавок ещё, указал на него пальцем, что было уже совершенно недопустимо.

Кондауров укоризненно скосил глаза на сидящих рядом профессоров Янулю и Тропязко, мол, ну зачем же так – то?

Дело в том, что Кондауров не первый год был штатным осведомителем и указывать на это, даже в кругу «своих», было, по меньшей мере, некорректно. Он и сам прекрасно понимал, что последует за первым же его доносом.

Кондауров смиренно кивнул, как бы подтверждая не высказанное ректором.

«Всё бы ничего, – думал он – но уж слишком дикие дела творятся на кафедре. С душком, так сказать. И всё это не сулит ничего хорошего. Никому».

Пока ректор вводил вновь прибывших в курс дела, Кондауров принялся рассуждать:

«Конечно, налицо была служебная халатность, выразившаяся в бесконтрольном и нецелевом использовании опасных препаратов.