Возвращение 3. Часть 2

– Именно поэтому мы не можем справиться с ними сейчас, – произнёс он и взглянул на экран.

Там открылись окна интерактивной космической карты, где обозначился шар планеты и расположения вооружённых сил обеих сторон.

– Это ваша Лан-Ирмея? – Дмитрий оглядывал множество отметок боевых кораблей.

– Нет, – ответил Магбрав, – это Герата. Наша база снабжения, захваченная первым тактическим космическим соединением гереспри.

Бестужев закинул ногу на ногу, руки поставил за голову ладонями на затылок и, подумав секунду, кое-что понял.

– Не говори мне, что хочешь моей помощи с гереспри, – спокойно произнёс он. – Я тебе благодарен за моих и за планету, но помогать добивать тех, кого вы и так уничтожили, я не буду.

Сказав это, Дмитрий и сам удивился. Но прислушиваясь к своим ощущениям, ясно почувствовал, что у него нет прежней ярости. Даже простой злости нет. Если война с гереспри закончена для Земли, то формально, они ему больше не враги. Пусть лан-ирмеи сами разбираются.

Магбрав хотел ответить, но внезапно Саман опередил его.

– Позволь мне, – попросил он.

Генерал разрешил кивком головы и полковник внимательно посмотрел на Бестужева. Тот оценил взгляд. Офицер не просто так попросил, было видно, что ему есть что сказать.

– Доставку вируса на Герс-Иприс поручили нескольким боевым группам, – произнёс Саман. – Мой брат был командиром одного из старших кораблей. Никому из них не сказали, что они доставляют.

Дмитрий опустил руки от головы обратно на грудь и сидел молча слушая.

– За несколько минут до отправки боевого пакета, – продолжал полковник, – все группы получили сообщение, в котором было сказано о том, что у них на борту. Что они летят убивать женщин и детей. Командиры стали делать запросы на флагман, но командование подтвердило приказ. Экипажам объяснили, что это саботаж, попытка сорвать атаку. Мой брат… – Саман замолчал и мрачно усмехнулся: – мой брат не поверил.

Бестужев внимательно разглядывал лан-ирмея. Крупные черты его лица и блестящие чёрные глаза обладали выразительностью, и тяжёлые чувства читались по ним так же легко, как по лицу человека.