Заложник памяти

Да и сами свечки были другими: не длинными и вытянутыми, а маленькими и круглыми. Хотя какая разница. Воск он и в Исландии воск…

Сзади раздался непонятный гул. К ней обращался то ли священник, то ли пастор. Она не знала, как это тут называется.

– Вы говорите по-английски? – с надеждой спросил мужчина средних лет.

Саня кивнула.

– Да.

– Вы поставили пять свечек. Это вашим близким?

Саня не видела смысла в дальнейшем разговоре. Но выходить на улицу, толком не согревшись, не хотелось.

– Ага…

– Кем они были для вас?

Саня пожала плечами.

– Родителей я почти не знала. Погибли рано. Еще одна свечка – для бабули, которая за мной приглядывала какое-то время. Две оставшиеся – тем, кто меня воспитал.

– Ваши приемные родители?

«Наверное, тут другая воспитательная система».

– Можно и так сказать.

– Не хотите пойти и согреться? Вы выглядите продрогшей. В церкви запрещено пить и есть, но я живу неподалеку.

– Почему бы и нет. Вы всех продрогших девушек к себе домой водите?

– Всех продрогших и потерянных.

В доме пастора Арнальдссона было теплее, чем в церкви, но Саня не стала снимать пальто. Пастор протянул кружку горячего кофе. Руки моментально обожгло.

– Это исповедь или отповедь?

Пастор грустно улыбнулся.

– Это просто разговор. Знаете, до того как прийти к вере, я работал семейным психологом.

– Но предпочли общаться с чем-то эфемерным, а не конкретным.

Пастор рассмеялся.

– Распространенная предвзятость. Это можно понять. Нет, Бог со мной не говорит. И я с ним тоже не говорю. Я не экстрасенс и не пациент психиатрической больницы.

– Тогда я вас совсем не понимаю.

– Просто в определенный момент я понял, что профессиональная деформация погубила меня. Я ушел в веру оттого, что возненавидел себя за те эмоции, что испытываю к своим подопечным. Своего рода бегство. Я хотел исцелить в первую очередь себя.

– И как успехи?

– Зря вы язвите.

Саня отхлебнула кофе. Горький.

– А о чем вы хотите поговорить?

– Мне показалось, Александра, что этот разговор нужен именно вам. Знаете, когда вы стояли у постамента со свечками, вы показались мне безумно одинокой. Мне подумалось, что вам кого-то не хватает. Кого-то очень нужного и родного.

– У меня нет родных, и я вам уже сказала, что почти не знала родителей. Они ушли на долгую вахту – и с концами.