Юра-водитель

Юра-водитель

Анастасия Муравьева

После смерти жены Юра-водитель, одинокий отец умственно отсталой дочери, пристрастился играть в покер. Но судьба смешала ему карты, когда он поднял ставки…

Анастасия Муравьева

Юра-водитель

Его имя было Юра, но все звали его Юра-водитель. Худой и мосластый, он каждое утро забирался на сидение с продранной обшивкой, но водил не мощные фуры, а трухлявые грузовички. Юра-водитель перевозил цемент, доски и песок. Он ходил вечно обсыпанный цементной пылью, в его волосах оседали стружки, а задубевшие пальцы были в синяках, потому что он не только крутил баранку, но помогал грузить, привязывать, складывать и караулить, безропотно соглашаясь на кучу дел, которые неизбежно возникают в пути.

Завидев его грузовичок под окнами, жена Юры-водителя сначала прятала бутылку под мойку, но скоро перестала это делать. Она спилась сразу после рождения дочери, потому что была нетерпелива от природы. Ей все казалось невыносимым – сидеть в четырех стенах с плачущим младенцем, налаживать утлый быт, зачерпывать поварешкой жидкий борщ, а вечером видеть мигнувшие фары грузовика и встречать мужа: руки в цыпках, щетина и цементная крошка повсюду – в его волосах, на плечах и ботинках.

Эта пыль намертво въелась в кожу и клубилась за Юрой-водителем, куда бы он ни шел, как вьется дымок от курева.

Устав бороться с пылью, которую никак не удавалось выколотить из мужа, съемного жилья и затхлой жизни, жена начала пить, причем запоем, как принимаются вдруг писать романтические стихи.

Она пританцовывала от нетерпения, ее била дрожь, руки тряслись так, что она не могла наполнить стакан, и часто пила прямо из горла, запрокинув голову, как мучимый жаждой человек.

Юрина жена не могла даже донести бутылку из магазина домой. Едва дойдя до сквера и прислонившись к чугунной ограде, она отвинчивала крышку и выливала содержимое бутылки в себя, жадно глотая, пока ослабев, не оседала кулем на землю.

Так она и умерла – на улице, с подкосившимися ногами, в мохеровом берете, сползшем на ухо, и пальто, из-под которого торчал подол халата.

Початую бутылку унесли бомжи, и она была похожа на женщину, которой стало плохо, – внезапно и без всяких причин.

Жену схоронили, а Юра-водитель остался один с трехлетней дочерью. Дочка привыкла сидеть с матерью, которая, разумеется, ею не занималась, сначала принюхиваясь к пыли, а потом доводя себя до исступления водкой. Дочь гуляла одна, как большая.