Пять снов

Плесени, значит, боишься? Тебе не кино нужно смотреть, а порядок в белокурой головке навести! – Света открыто заглянула мне в глаза, как будто кортик в меня метнула. От этого взгляда во мне начало что-то набухать и давить. Я понимала, что мне неизбежно придется сказать Свете всю правду о своих страхах и переживаниях. Когда они зрели в моей голове, они казались такими значительными и всепоглощающими, но как только я собралась сформулировать всё вслух, их монументальность лопнула. Я даже растерялась. Но если ни Свете, то ни кому.

А это сведет меня с ума. Поэтому, вздохнув, я смело начала.

– Ты права, в моей «головке», как ты точно выразилась, полный хаос, паника и безнадежная тоска, – слезы застряли и не давали мне ровно дышать, поэтому я смешно засопела, пришлось сделать паузу. Я уткнулась в чашку с чаем. У меня была дурацкая привычка – во время важных разговоров и признаний, я редко смотрела собеседнику в глаза. Вот и сейчас у меня не было возможности увидеть, как Светины глаза иронично улыбались.

– Не может быть, – Света ехидно хихикнула, – всё в этой головке! Поверить не могу, откуда там столько места, ведь еще и мозг должен вмещаться?!

Краем губ, который мне с огромным усилием удалось поднять, я дала знать, что еще реагирую на ее шутки.

– Дело в старении, в апатии, в том, что я не знаю, куда и зачем иду. А главное – мне кажется, что идти куда-то уже поздно, – слезы дошли до места назначения и защипали слизистую носа и глаз.

– Ты запуталась и жалеешь себя, поэтому, нет сил разобраться.

Хватит нюни распускать! Соберись! – Света, как всегда, была строга в моменты моего раскисания. Я утерла слезы, но новые капли опять упали на синюю скатерть, мокрые места казались черными чернильными пятнами.

– Не жалей себя, чтобы не случилось с тобой, и не жалей ни о чем, – металлом звенела Света.

– Я, вроде, и не жалею. Но, ты знаешь, мне кажется, я несчастна, а главное, нет причин для несчастья. Я совсем не понимаю себя. Действительно, запуталась.

Мне кажется, я старею, начало происходить необратимое физическое угасание. Я к нему оказалась совершенно не готова. Я еще ничего не успела почувствовать и прожить!

– Подруга, это все гормоны. Повода для слез нет, – Света, протянув руку через столик, нежно погладила меня по голове. Я знала ее такой жест. За ним всегда следовала нравственная оплеуха.

– Только вот ты сама все портишь, ты совсем потеряла себя и распустилась до неузнаваемости.