Девятая дочь великого Риши

Не хочу, чтобы он видел грусть на моем лице!

Хохоча, вваливаюсь в комнату за спальней и буквально падаю на колени перед низким столиком со свечкой.

– Быстро они вас нынче, – странно отзывается служанка, тут же придвигая ко мне книги.

Жму плечами и начинаю делать задание.

– Передам Чэну, чтоб никого не впускал, – добавляет она и выходит из комнатки, плотно прикрывая дверь.

Чэн – имя моего стража, но я никогда не обращаюсь к нему напрямую. Стараюсь вообще не замечать его.

Никто не должен знать, что я обучаюсь письму и чтению.

Я приду к ней сегодня и отчитаюсь о том, что узнала за те несколько лет, что живу без нее. Расскажу ей, и что моя новая, на этот раз безымянная, служанка согласилась приносить мне книги по завету покойной. К чему такая секретность, я не понимала, но любила Лули всем сердцем, потому передала ее предсмертное желание своей новой служанке, а та решила следовать плану старой няни.

Так и начала я потихоньку учиться. Втайне от сестер. Втайне ото всех…

И сейчас у меня есть пара часов покорпеть над учебниками, а потом уже и на обед пора будет! Завтрак я традиционно пропускаю из-за сбитого режима. И засыпаю позже всех. Сестры сетуют на мои ночные бдения, но я вижу, что в глубине души их все устраивает. А ворчат они чисто ради приличия. Я вообще научилась замечать, когда они действительно недовольны, а когда притворяются.

Поэтому жить мне стало намного легче: я просто делаю то, что им нравится.

– Кириса, обед, – напоминает служанка через пару часов, и я поднимаюсь, начиная растирать отсиженные ноги.

За столом слушаю пожелания прислуги, чинно подносящей мне все новые и новые блюда. Затем слушаю наставления сестер. Ничего нового, но я киваю с серьезным видом, вынуждая их то и дело тихо прыскать в ладошки. Люблю их веселить.

После обеда собираю самое вкусное в короб для еды, оформленный под вместительную шкатулку, и иду к Фуа за своим подарком.

Эту заколку с разноцветными камнями вдела мне в волосы сама Руи, поэтому я уверена, что выгляжу прекрасно!

Смешки прислуги немного настораживают, но я списываю это на грязь, которую служанка старательно втерла мне в лицо. Теперь эта грязь видна всем… и, возможно, веселит не только моих сестер.