Хикари идёт воевать

Птичка… интересно. – Как бы посмотреть? – завертевшись, спросила я, безуспешно пытаясь заглянуть за плечо.

– Стой, – Рин развернул пластину доспеха, которую еще не успел закрепить, и я смогла разглядеть свое отражение. Действительно, через светлую ткань майки просвечивала птичка. Да еще и цветная. Почти как живая. С расправленными крыльями. Красиво… – Так откуда она? – переспросил кузнец.

– Да прикормила я тут одну прожорливую синичку, – отозвалась я. И вот что теперь мне от этого ждать? – Ладно. Посмотрим, что будет дальше.

Рин, крепи скорее, не успею. – поторопила я стоящего без дела друга.

И всего через пару минут я бежала в сторону ничейных земель. Обернулась всего раз, чтобы махнуть другу, провожающему меня взглядом.

Границу пересекла рядом с папиным валуном, хлопнув на ходу ладошкой по влажному от росы камню и пожелав доброго утречка.

На этот раз ветер налетел еще до того, как я добралась до места перехода. Я еще бежала, когда плотный поток неожиданно оторвал меня от земли.

Над головой в светлеющем небе уже разрасталась темная с яркими багровыми бликами воронка, и, выдохнув, с замирающим от восторга и предвкушения сердцем я упала в перевернувшийся мир.

Дайпатор, я иду!

гоблины и драконы

В этот раз приземлилась на ноги. Ну, почти…

Не устояв, все же шмякнулась в траву. В ноги с опозданием в пару секунд свалилась сумка. Ладно гадо упал раньше, иначе все могло закончиться плачевно. В следующий раз нужно будет очень постараться не выпускать молот из рук, а то мало ли…

А здесь снова низкое затянутое бегущими рваными облаками небо.

Интересно, в Дайпаторе вообще бывает солнечно?

За шиворотом что-то зашевелилось, и я даже вскочила и закинула за спину руку, пытаясь достать из под майки то, что корябало кожу тонкими острыми коготками и пыталось выбраться наружу.

Но моей помощи не понадобилось. Синица, а это была именно она, вылетела и с возмущенным пронзительным писком взвилась в небо. Я осталась стоять на земле, запрокинув голову и щурясь от призрачного, но от этого не менее слепящего света.

Птица черной точкой покружилась, словно радуясь вновь обретенной свободе, а через мгновение камушком упала вниз и, не долетев до земли, зависла в воздухе перед моим лицом, что-то мне воодушевленно чирикая.

– Что ты творишь вообще? – вопросила я у пернатого собеседника, ощущая, как неприятно саднит кожа на спине. Та чирикнула и уселась на покачивающийся на ветру стебель какого-то растения.