Письма в никуда

И ничего, что им всего восемь и десять лет соответственно, а маленькой Катрин всего четыре, – надо просто заранее проработать возможные ситуации, просчитать возможные варианты и последствия. Старшие уже могут это.

– Ладно, – не стала она придираться, – пациент достаточно быстро восстанавливается, но, думаю, ему нужно будет помочь поесть. А потом желательно дать отдохнуть до вечера.

– Я могу сам дойти до столовой! – с вызовом заявил больной.

– Вы, конечно, быстро регенерируете, но рана была серьёзной, потеря крови ощутима.

Мужчина зло посмотрел на неё, однако предпочёл согласиться. На последних словах лицо его чуть смягчилось, став не таким жёстким, как прежде.

«Как его зовут? Надо бы нам с ним познакомиться», – подумала Анна. Присутствие хищника ощущалось до сих пор – не хотела бы она быть его врагом. Да и вообще предпочла бы не встречаться.

– Что ж, тогда я принесу ваш… – она бросила взгляд на часы, – поздний завтрак сюда.

И поспешила выйти.

Дети обнаружились, как и рассказывал Витан, на кухне. Дружное трио невероятно обрадовалось и побежало обниматься, стоило ей только появиться на пороге.

– Мам, а мы Витана покормили! Он сказал, что у нас до завтра останется. Ты не беспокойся, мы за ним присмотрели! – серьёзно сказал Фил.

Вот это уже больше походило на правду: а то покормил он их, присмотрел. Хотя прежде Анна тоже так считала бы, будь она на его месте, но здесь и сейчас у них другая жизнь.

– Бри, пожалуйста, собери экстренную сумку, – попросила она. – Фил, помоги сестре. Если всё нормально, идите к Эмбер. Оставайтесь у неё, пока я вас не заберу. Не надо мешать гостям.

– Они нежеланные гости? – осторожно уточнил он.

– Пока не знаю, но всё возможно, – честно ответила она. – Вы помните, что делать, если что-то пойдёт не так?

У неё умные дети. Они знали: даже тот, кто кажется другом, может предать.

Троица послушно кивнула и убежала. Собрав на поднос завтрак, Анна понесла его больному, но перед дверью чуть притормозила и таким образом невольно подслушала часть разговора. Мужчины говорили на хасти, языке одной из давно поглощённых стран. Это достаточно странно, ведь в Империи говорили на общем языке, который изначально был у страны-захватчицы.