Бабочки улетают в рай

Последнее особенно льстило, потому что я только что я только что рассталась с одним занудой, который тоже говорил сначала, что я ангел и собирался даже жениться на мне, но прежде мы решили проверить наши чувства и пожить гражданским браком. Тогда-то всё и началось… Мы плакали друг от друга каждый вечер, потому что он ставил мои тапки симметрично, а я симметрию вообще терпеть не могу, как, впрочем, и тапки, тем более глупо отороченные мехом, как он подарил. В общем, не будем о нём, по крайней мере, до того места, пока мне снова не придётся упомянуть его в романе.

Ночные города, в них есть особая сила, особая власть, особая магия… Густаво – историк и автор семи книг, что-то из области археологии, потому он не совсем доволен обликом современного Брюсселя,  в котором, на его взгляд, слишком много деловой помпезности и слишком мало от старины.

Дальше были Гранд  Пляс и лягушка, о которой я рассказывала в самом начале, а потом мы оказались поблизости в изумительном французском ресторанчике, который даже днём с огнём не найдёт ни один турист, потому что находится это маленькое чудо на чердаке, куда ведут деревянные ступени.

Небольшие картины на стенах как всплески влюблённости – крыши какие-то, подсолнухи – не помню точно, чему, наверное, виной фирменный коктейль заведения с кусочками фруктов. Но, конечно, я не погрузилась в состояние бесшабашности настолько, чтобы целоваться с Густаво в первый или, может быть, даже уже второй час знакомства, хотя все вокруг только этим, как истинные французы, и занимались, вызывая зависть моего спутника.

Целовались мы следующим вечером уже в другом ресторане  и даже поехали к Густаво домой. Четырёхэтажный, с красивейшей верандой, увитой виноградом, тем не менее, он не казался просторным внутри, а больше напоминал скрипучий скворечник с лестницей, стонущей от каждого шага.

– Don’t make noise! – испугался Густаво и показал мне взглядом на огромную фотографию на стене, с которой улыбалась прехорошенькая девчушка.

Весь второй этаж, до которого мы добрались, был завален игрушками, а по дороге на третий мы миновали ещё три фотографии малышки.

Малышку звали Марисабель, и, как обычно и происходит в Европе после развода, она живёт с отцом, а её мама приходит к ним в гости в назначенное время каждую неделю.

Однако её фотографии не наблюдалось нигде.

Конечно, я не могла не поинтересоваться, почему Густаво расстался с женой.