ЛОЖЬ

Я не верила, что Уайт был способен на сочувствие. Это просто очередная жестокая игра, придуманная им…

– Понимаешь ли, – его усталый взгляд выражал полное безразличие, – Если ты наткнешься на маньяка и он с тобой что-нибудь сделает, мне будет жалко Еву. Она, дурочка, любит тебя.

Я поняла смысл, который Шон вложил в эту фразу. Ему совсем не хотелось, чтобы я увидела в нем что-то хорошее или считала, что ему не безразлична моя жизнь.

Вполне очевидно, он догадался о моей ссоре с матерью: что еще заставило бы меня прогуливаться по парку в легком домашнем платье ночью? Но по какой-то причине Шон не мог бросить меня здесь.

У меня не было выбора: ночевать в парке действительно не хотелось, поэтому я пошла с Уайтом. Всю дорогу мы молчали, он держал руки в карманах, о чем-то задумавшись, и изредка поглядывал на меня. Было так непривычно находиться рядом с ним, не испытывая страх или неприязнь. И чувствовать запах такого знакомого парфюма, которым пахла его куртка… Как же это было странно.

Как оказалось, Ева еще не спала, она любовалась звездами, сидя на качелях во внутреннем дворе дома.

Увидев меня, она спрыгнула на траву, удивленно на меня посмотрела, вернее, на куртку, которая была на мне надета, а затем на Шона.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она.

Светлые локоны девочки развивались по ветру, выразительный взгляд был направлен на меня.

– Ничего не обычного, – ответила я, – Просто очередной скандал с мамочкой.

Губы Евы сжались в тонкую линию, она подошла и молча обняла меня. В такие моменты мне становилось легче. Она понимала меня, как никто другой, и всегда знала, как успокоить меня и даже поднять мне настроение в такие моменты.

Ее родители были совсем не против того, чтобы я осталась на ночь, и у них даже не возникло вопроса, предупредила ли я об этом маму: им просто не пришло в голову, что я могу этого не сделать.

А я понимала, что мама не заметит мое исчезновение, поэтому сообщать ей о своем местонахождении не собиралась.

– Позвони ей, пожалуйста! – умоляла меня Ева, – Она будет очень сильно переживать, если заметит, что тебя нет дома.

Милосердие и сопереживание людям подруги меня всегда поражало и восхищало, она частенько выступала в роли моей совести, но я не всегда была с ней согласна.

– Я не буду этого делать. Хочешь, я уйду, только звонить не буду, – говорила во мне обида и злость.