Вперед

 – Знаешь, тот, который говорит, что захватит с собой на необитаемый остров «Улисса»[2 - «Улисс» – модернистский роман ирландского писателя Джеймса Джойса (1882–1941).].

– А мне «Улисс» нравится, – заметил Джош.

– «Улисс» никому не может нравиться, – брезгливо поморщился Дэн. – Аверилл права, пусть каждый просто выберет свой самый любимый альбом. Даже если по каким-то объективным стандартам он и не является лучшим.

Какое-то время все молчали. Дым кружился вокруг лампы в углу. Саманта обернулась, чтобы посмотреть пластинки, разложенные перед Аверилл, которая теперь сидела по-турецки, в окружении старых альбомов в конвертах с обтрепанными углами.

– Чудесно, – сказал Джош. Перекатившись по койке, он плюхнулся на пол рядом с Аверилл. Порывшись в стопке, он нашел то, что искал: альбом с фотографией улыбающейся женщины с ярко накрашенными губами, вскинувшей руку ко лбу.

– Мы с моей женой…

– Да упокоится она с миром. – Аверилл подняла бокал. Жена Джоша погибла в автокатастрофе пять лет назад.

– Да упокоится она с миром, – торжественно повторил Джош. – Мы с женой познакомились на дискотеке в колледже, и «Путь к Гудзону» был первой песней, которую мы танцевали вместе.

Дэн пропел первые несколько строк из песни на удивление высоким фальцетом, рассмешив всех. Саманта закрыла глаза, и ей показалось, что комната кружится, кружится, кружится…

– Если следовать такой логике, я выбираю «Последователя культа». – Аверилл взяла лежащий у изножья кровати альбом с белыми заснеженными вершинами на обложке, смутно напоминающими пейзажи Шпицбергена.

Саманта порылась в разложенной перед ней музыке. По большей части пластинки были старые, оставшиеся Джошу от его бабушки: Элвис Пресли, «Битлз», «Роллинг Стоунз». Аверилл начала раскладывать пластинки по группам, и Саманта перебрала альбомы «Пинк Флойд»: красные буквы на белой кирпичной стене, луч света, проходящий через призму и раскладывающийся в радугу.

– «Хочу, чтобы ты был здесь», – сказала она. – «Пинк Флойд». Это была любимая песня моего папы, потому что она была любимой песней его мамы. Он прокручивал ее снова и снова. – Саманта покрутила в воздухе пальцем. – Порой при этом плакал.

Слезы обожгли уголки ее глаз, но она улыбнулась.