Не ангелы

– Мне страшно, – честно шепчет он в ответ.

Ярик сам пугается своего ответа и сиплого, охрипшего голоса, и слов, которые он не хотел говорить. Нет, это чистая правда – именно так он себя сейчас ощущает – но это сорвалось с его губ не по его воле, а будто по чужой. Ему кажется, что в ответ на растерянность, наверняка отразившуюся в его взгляде, в глазах юноши мелькает едва заметная добрая усмешка. Но лишь на миг, снова скрываясь за чуть потемневшей зеленью.

– Я, Саша.

– Ярик, – чуть помедлив отзывается он, сжав протянутую руку.

Саша руку несколько поспешно отдёргивает, улыбнувшись чуть виновато, но Ярик всё равно успевает почувствовать то тепло, пробежавшее от чужой ладони с узлами выпирающих вен, которое согревает его от кончиков пальцев, коснувшись, кажется, даже вымороженной изнутри души.

– Пойдём куда-нибудь в тепло, ты замёрз.

Яр в безмолвном изумлении смотрит на Сашу, взглядом говоря: «И после всего произошедшего, ты говоришь это?».

– Дрожишь весь, – мотает головой Саша, поднимаясь на ноги и задумчиво глядя на него сверху вниз.

– А…?

– После, – обрывает его вопрос Саша, нетерпящим возражения голосом.

Нет, он конечно мог остаться и дальше сидеть здесь, мог и пойти домой, но что ждёт его в таких раскладах? Снова одиночество и безумие, которое давно ломает его, а он ведь ещё и поддавался всё это время… Теперь же ко всему этому добавится ещё и добрая сотня вопросов, ответы на которые он за всю свою жизнь найти не сможет.

Вот только он давно потерял веру в то, что в этом мире есть люди, которым не наплевать на совершенно чужого человека, которому плохо, которому боль рёбра выламывает, смертельные осколки в сердце вонзая и вкус крови по горлу пуская. А после смерти Иры… Верить хоть во что-то, а уж тем более кому-то, расхотелось окончательно.

Он встаёт молча и идёт вслед за уже отошедшим на несколько шагов юношей, появившемся в его жизни слишком странно.

Их хватает лишь на то, чтобы идти, не натыкаясь на встречных прохожих и несколько бездумно разглядывая спину человека, которому почему-то оказалось не всё равно.