Мистерия

Это может качнуть причинно-следственную связь, и стать твоим собственным наказанием…»

«Но как быть, Ким? – Хотелось прошептать Тайре. – Если я не вмешаюсь, их злость прольется наружу – они не могут ее контролировать. И она выльется на меня, на других…»

«Это их задача, задача каждого человека – совладать с эмоциями. Но не твоя. Твоя – совладать со своими…»

Мудрые слова, но как же тяжело им следовать.

Она не хотела вмешиваться – ни тогда, ни сейчас, – но кажется жизнь, вопреки словам учителя, не всегда оставляла выбора.

Тайра вспомнила его морщинистое пергаментное лицо, бледную увядшую кожу, спокойное выражение – он ушел легко.

Ушел, а она осталась.

Чтобы не впасть в отчаяние, она насильно выпихнула из памяти ненужные, будоражащие чувства, воспоминания и сосредоточилась на другом – запустила регенерационные процессы кожи: нащупала в темноте камеры рассыпанные в воздухе невидимые слои свободной энергии, запустила в них пальцы и принялась наполнять мерцающим светом ладони – распределять его с кончиков пальцев по всему телу, расталкивать в каждую клеточку организма, следить за балансом набираемой извне силы.

Если получится, к утру ожоги пройдут. Только бы хватило сил унять сосущий и терзающий желудок голод. Чтобы накормить тело эфиром, потребуются часы, а она не выдержит, скорее всего, уснет.

Чтобы завтра вновь стоять на солнцепеке в «загоне»…

Чувствуя, как остывает и расслабляется покрасневшая и спекшаяся в корку кожа, Тайра вытянулась на жесткой подстилке из сена, положила одно запястье на каменный пол, а второе – на холодную стену, развела в стороны колени, уперлась пятками в решетку и закрыла глаза.

Если хватит времени, она восстановится. Если хватит…

Знать бы только, для чего все это.

Во сне Радж Кахум вновь падал с лестницы.

Вот на верхнюю ступеньку лестницы, покрытую пеной и мыльными пузырями, ступила его босая нога – качнулся подол белого шелкового халата, на перила легла рука, сгорбившуюся над тазом с теплой мутной водой Тайру обжег недовольный взгляд.

– Два часа ночи, почему ты гремишь посудой? Безмозглая дура! Мне вставать в шесть, а лечь я смог только в час – ты специально бесишь меня, сутра? Или дразнишь, может?

Дразнишь?

Вспотевшая и усталая Тайра оторвала взгляд от собственных рук, держащих комковатую тряпку, и подняла голову.