Мистерия

– Готова отдать душу за желание?

Шелестящий шепот прошелся по внутренностям касанием пересохших веток и напомнил недавно услышанный царапающий голос – живот тут же свело от страха. Нет, тот голос был хуже. Туда ей совсем не хочется – только не к Уду.

– Да.

– Я слушаю тебя, человек. Говори.

Тайра собралась с силами и глубоко втянула воздух, замерла. Сейчас она произнесет свои последние слова. Последние. Нет, не надо медлить, будет только хуже.

Прутья решетки, сочащийся из дальнего конца коридора дневной свет – яркий, теплый.

– Мое желание – умереть. Я отдаю тебе душу за то, чтобы ты подарил мне смерть – быструю смерть, мгновенную. Ты сможешь это исполнить?

– Да.

Хорошо. На смену волнению пришло зыбкое облегчение; но верно ли понял муар?

– Не через десять лет? Я не хочу… не смогу прожить десять лет без души.

– Твое желание – закон.

После этих слов серые отсыревшие стены тюрьмы почти перестали давить – это не ее дом, уже скоро она уйдет отсюда; взгляд зеленых глаз оторвался, наконец, от ведущих к выходу ступеней.

– И… Прежде, чем я умру, забери меня отсюда. Куда угодно.

Пусть Брамхи-Джава так и не увидит, что смог сломить ее. И ни к чему, чтобы над ее бездыханным телом глумились охранники – пинали его, таскали, рыли для него яму. Тайре не хотелось вечно покоиться на территории тюрьмы или сразу за ее пределами. Даже мертвой слышать стоны и предсмертные крики мучающихся на солнцепеке заключенных.

– Забирай. Давай, приступай. Я больше не хочу здесь сидеть…

Слишком долго болели обожженные руки и потрескавшиеся ступни, слишком сильно надоели не проходящие от волдырей на ногах язвы, и она слишком устала смотреть на то, что осталось от молодого красивого тела – когда-то оно было ей родным, но теперь стало чужим и тяжелым, непригодным для того, чтобы далее находиться в нем.

– Забирай.

Когда муар шагнул навстречу, Тайра, несмотря на мысленную готовность, вздрогнула – интуитивно вжалась в стену.

– Не делай мне больно… я устала.

Вместо слов тот протянул клубящуюся тьмой конечность вперед и застыл в ожидании.

«Берись» – приказывали неспособные отражать свет глаза. Берись. Сейчас.

Когда в конце коридора дневной свет раздробили чьи-то тени, а на ступенях послышались шаги, Тайра протянула вперед дрожащую руку и коснулась мрака.

Ее несло сквозь тоннель: вниз-вниз-вниз, – а за руку держала мгла.