Мистерия

– Насколько все серьезно?

Заместитель ютился в дальнем углу и почему-то стоял в неудобной позе – о причине Дрейк догадался не сразу, только спустя несколько секунд – фон, конечно же, его фон, сделавшийся нестерпимым после посещения комнаты-генератора.

– Сильно влияю?

– Сильно. – Сиблинг не стал врать. – Меня тошнит, чего давно не было.

– Прости.

Начальник, казалось, постарел – не кожей, глазами.

– Что это за облако?

– Оно рушит нашу защиту – проникает в нее, вгрызается в материю, изменяет ее свойства.

Пока это происходит только на верхних слоях, отсюда и изменения климата, но, боюсь, скоро «оно» проникнет глубже, и тогда начнутся проблемы серьезнее. Куда серьезнее. Все плохо, Джон. Я опасаюсь думать о том, что оно сделает с людьми, их телами, памятью.

Сиблинга затошнило сильнее, но он привычно вызвал экран, на котором собрался делать заметки и ровно спросил: «Что будем делать? Какие указания?», и заиндевел изнутри, когда услышал от Начальника то, чего не слышал еще ни разу в жизни – фразу – «Я не знаю».

* * *

– Ты испарился с самого утра, я даже не успела тебя обнять, а потом целый день не могла отыскать в Реакторе.

– Прости, Ди. Я был очень занят.

– Проблемы?

– Да.

Дрейк смотрел на травинку, которую держал в пальцах – смотрел с такой любовью и нежностью, что ей становилось страшно. Что происходит? Откуда этот взгляд, будто сидящий рядом человек, прощается со всем сущим – любуется пылинками и былинками, касается растений, смотрит на то, как ветер покачивает полынь.

Кажется, они никогда вот так не сидели в парке – на лавочке, на теплых досках, под ласковыми лучами заходящего солнца.

Снег растаял сразу после обеда, температура вновь выросла до привычных двадцати двух градусов. Как ни в чем не бывало смотрели в небо стебли одуванчиков, касались друг друга листьями, вынашивали созревающие в коробочках семена.

– Это как-то связано с погодой?

– Да.

Как коротко и неясно.

– Все сложнее, чем кажется?

Дрейк промолчал, но ответ был очевиден – он завис в воздухе.

Сложно, все не просто сложно, все… плохо. Иначе бы не молчал рядом мужчина, который, находясь на улице, кажется, даже не заметил, что не сменил серебристую форму на штатскую одежду. Хорошо, что рядом не было прохожих.

Бернарда привыкла, что могла касаться теплой руки в любое время, и теперь страдала от того, что временно лишилась этой возможности – от Дрейка фонило, как от незащищенного ядерного реактора.