Билет: «Земля – Нордейл»

– Будешь меня ждать? Когда я вернусь?

Тот, кто мне внутри уже принадлежал всецело, просто отошел. Не стал стирать память, но обронил:

– Попробуй.

«Попробуй. Вернуться».

Это «попробуй» означало многое: что инакомыслие все же зацепилось в нем, что механизм, до того работавший без сбоев, допустил маленькую ошибку, способную перерасти в настоящий эксплоит. Это слово означало надежду и шанс.

Я стояла там, где не хотела быть. В неизвестной мне местности, в смешанном лесу, видимо, очень рано утром, а человек, привезший меня сюда, уходил.

Протянул сверток из серебристой ткани.

– Возьми. Пригодится.

Протянутое я взяла на автомате.

– Скажешь, как тебя зовут?

Я хотела быть с ним. С ним же вернуться в автомобиль, сесть в салон и укатить обратно на Уровни. Но рок, подавший мне самый лучший подарок в жизни в виде желанной встречи, отобрал и возможность выбирать.

– Я для тебя – исполнитель приговора.

«Какие имена?»

Кажется, в нем впервые мелькнуло что-то теплое. Мелькнуло, как лучик солнца на поверхности волны – был или нет, не поймешь.

И человек в форме снова отправился к машине. На этот раз, чтобы уехать, я это знала.

– Как тебя зовут?

Мне очень хотелось это знать, хотелось смаковать его имя ночами, гладить его своими мыслями.

И нет, Комиссионер ничего не сказал, но прошелестело в воздухе: «Возвращайся». Никто не услышал этого слова, только я, только мое воображение.

– Я Инга, – крикнула я вслед. И неважно, что мой спутник уже слышал мое полное имя в Суде. – И я научу тебя смеяться.

Взгляд поверх крыши машины до того, как сесть внутрь. И в этом взгляде та самая песчинка, грозящая нарушить ход вековых часов. Или перемолоться жерновами привычной системы.

Он уехал. Я осталась.

Мы разделились.

Мы встретимся снова.

Я та еще оторва, я найду выход, всегда находила. У меня не самый лучший характер, но он пробивной, и я всегда мечтала о человеке, рядом с которым меня сплющит от беспомощности, нежности и обожания.

Жаль, что ни куртки, ни теплых штанов; утром в этом чертовом лесу было холодно.

С сожалением глядя на то место, где недавно стояла машина и где не осталось даже следов от шин – она успела исчезнуть во время моего моргания? – я огляделась вокруг.

Ни карты, ни имени населенного пункта, ни направления. Ни даже названия страны.