Невеста шамана

Невеста шамана

Лидия Тарасова

Солнце заходит на востоке. Шаман делает первый вдох, открывает глаза. Три шаманских глаза видели жизнь, видели смерть, видели жизнь после смерти. И только танец заходящего солнца любит он больше всего. Мог бы шаман выбирать свою судьбу, стал бы травинкой в поле, слушал бы ветер, пел с ним песни. Была б его воля, лег бы на землю, пустил корни и вырос шаман-травой, шаман-древом. Да быть шаманом – значит не принадлежать самому себе. Солнце зашло. Шаман закрывает глаза, делает выдох и погружается в ночь.

Такова судьба шамана. Призвавший духов сидит у очага, поджав под себя ноги. Он летает на трёх крыльях, видит тремя глазами и проживает три жизни за одну. Он зачерпывает ладонями воду из ручья и выпивает до дна жизненный сок своих врагов. К нему приходят просить и спрашивать. Его ошибка может стоит жизни целому роду. Но разве шаман не человек?

Лидия Тарасова

Невеста шамана

Глава 1. Чужачка

– Говорят, между гор на озере, где рыбачить нельзя, чужачка, – брат с охоты вернулся, а головой будто там остался.

– Мало ли кобылиц приблудных? – шаман от обточки ножа даже не оторвался. Темная гладь острия радовала глаз и сердце. Нет у верного духам иных страстей – ни к чему. – Озеро своих не пускает, чужих и подавно.

– Старики ворчат. Сходить бы, потолковать, – брат мужские сапоги той весной надел, большеваты, всё вперед ума бегут.

– Сходи, – обратил наконец взор на брата шаман: сходил, а глаза прячет.

– Чего там не видел? Бывал на женской половине юрты не раз. Все одним потчуют, – и как белки по веткам поскакали в глазах огоньки.

– Молодая кровь плотью живет, – рассмеялся шаман и, обращаясь куда-то вверх, добавил: – Чужачка сама уйдет. Не место ей здесь.

Тут уж небо расхохоталось. Чем выше в своих мыслях человек забирается, тем уязвимее его пятки.

Громыхнуло и пролилось долгожданной прохладой. Странным предчувствием в душе осело. Будто чем жил столько лет, однажды также дождём смоет.

Глава 2. Встреча

Утро после ливня душе в радость. Еще не просохшая трава приятно холодит ступни. И бубен поет звонко. Кто просил у богов милости в засуху, танцует теперь под широким небом.

Далеко несут его крылья по просторам прекрасной. Над ветвистыми говорливыми речками, полями, заходящимися от ветра зеленой волной и выше – к белым шапкам древних великанов, от величия которых дух перехватывает.