Невеста на выход

В кромешной тьме было нелегко найти, за что ухватиться – руки скользили по стеблям плюща. Усложняли задачу и высокие каблуки.

Запыхавшись, я все же долезла до верха забора, нащупала пакет и дернула его на себя. С первого раза он не поддался, ничего не получилось и со второго, третьего… Тогда я решила забраться чуть выше, но нога запуталась в лиане – все мои попытки освободиться были тщетными.

В один прекрасный момент я просто соскользнула с вьющегося растения – и, вскрикнув и зажмурив глаза, полетела вниз. Приземление было на удивление мягким: чьи–то сильные руки подхватили меня, аккуратно поставили на асфальт.

Брови нахмурены, глаза темные, словно бездна, губы сжаты в такую тонкую линию, что их почти не видно, ноздри раздуваются, как у быка при виде красной тряпки – Максимилиану мой ночной променад явно не по душе. В руке он сжимал злополучную косуху, которую я по глупости оставила в майбахе.

Не знаю, как меня провернуло в полете, но сейчас не я, а Макс стоял у забора, что давало мне место для маневра. Пока я раздумывала, поговорить с ним или сбежать от греха подальше, в плюще наверху что-то зашелестело. Буквально через мгновение со шпиля соскочил злосчастный пакет и с глухим звуком шлепнулся Максу на голову. Я прикрыла рот рукой и на всякий случай сделала шаг назад.

Нехорошо как-то вышло, ох, нехорошо…

Максимилиан задумчиво провел взглядом по траектории полета «неопознанного объекта» и поднял мой пакет. Я потянулась, чтоб выхватить его, но Стравинский оказался проворнее: успел не только заглянуть внутрь, но и совершенно бестактно осмотреть всё содержимое.

Откровенный алый топ и рваные джинсы, элегантный пиджак и сдержанные лодочки – я перебрала в голове всё, что Макс мог увидеть в пакете, и тяжело вздохнула. Какое-то время в голове мужчины, похоже, шел сложный мыслительный процесс, а потом глаза блеснули опасным огоньком.

– Не знаю, какую игру ты затеяла и зачем, но не на того напала! Game over! – грубо засунув косуху в пакет, он швырнул его мне, резко развернулся и ушел прочь.

Выход третий

Две недели спустя. Максимилиан

– Отец дома? – спросил я Виолу за завтраком.

– Не кричи. Отдыхает, – грустно ответила мачеха, поправила свое и без того идеальное светло-медовое каре и отвела взгляд.